Эта телеграмма говорит о совершенной невозможности наступать, т.е. должна была подорвать всякую энергию исполнителя операции.
3) Телеграмма из Ляояна 29 мая 5 ч. дня.
«Генерал Стессель от 23 мая доносит, что японцы на Квантуне держатся против Артура восточнее линии Иньченцзы и до Сяосиндао передовыми частями. У Наньгуалина расположена дивизия, в Дальнем – два полка, в Талиенване – полк. Кроме того занята Киньчжоуская позиция. Севернее перешейка у Самсона до 40 000 и много артиллерии. Севернее горы Самсона, у Годзялина, укрепляется позиция. Наш флот собирается через несколько дней выйти в море для действия на сообщения и для содействия Армии. Из этого сообщения можно сделать следующие соображения: если японцы высадили на Квантуне 6 дивизий, то из них 2 расположены против Артура и 2 дивизии действуют против вас, а 2 расположены в резерве у горы Самсона. Эти дивизии, с движением вашим вперед, могут усилить передовые дивизии. Необходимо задержать главные японские силы возможно дальше к северу от перешейка. Теперь, вероятно, японцам выгодно овладеть участком к югу от линии Пуландян – Бицзыво. Но, когда они перенесут базу в Дальний и Талиенван и приступят к решительным действиям против Артура, они быстро уйдут за перешеек. Нельзя допустить уйти спокойно. Преследуя по пятам, мы может быть, можем овладеть частью орудий и обозов. Если бы счастье покровительствовало нашему флоту, и флот японский потерпел бы поражение, то со стороны сухопутных войск потребуются чрезвычайно энергичные меры использовать победу флота. Ожидаю ваших предположений о предстоящих вверенным вам войскам действиях».
Эта телеграмма противоречит предыдущим, указывая на полную возможность активных решительных действий, правда, довольно проблематичных, если не сказать основанных на каких-то фантазиях, явившихся «соображениями» по поводу донесения Стеселя. Однако эти фантастические намеки, делаемые командующим армией командиру 1-го корпуса, опять таки представляют из себя образец политики: «Ведь я же не отказывался от наступательного образа действий и даже предлагал барону Штакельбергу преследовать японцев по пятам, забирая их орудия и обозы».
Заключительный вывод
На основании всего вышеизложенного нельзя не прийти к твердому, единственному справедливому заключению, что печальные стратегические результаты операции под Вафангоу всецело должны быть поставлены исключительно в вину Куропаткину, а не кому-либо другому, на следующих основаниях:
1) Вопреки настояниям свыше, он, не давая ни положительного, ни отрицательного ответа, упустил благоприятное время для выполнения операции.
2) Вопреки указаниям свыше, он не назначил достаточных сил; наоборот, бесцельно разбросал их на огромном пространстве.
3) Вопреки указаниям свыше, он не сосредоточил войска своевременно и тем поставил в крайне затруднительное положение исполнителя операции, т.е. барона Штакельберга.
4) Куропаткин поступил неправильно, отказавшись от непосредственного руководства операцией, возложив за нее ответственность на одного из корпусных командиров.
5) Куропаткин не только не ориентировал исполнителя операции, но даже затемнил ему обстановку какими-то несбыточными фантазиями, основанными на вздорном донесении Стесселя, причем неосновательность последнего была вполне очевидна.
Вообще в этой же первой операции вполне выяснился характер командной деятельности генерала Куропаткина, а именно: никогда не отдавать категорических ясных приказаний; никогда не отвечать в высшие инстанции «да» или «нет», а избегать этих неприятных отчетных слов; никогда не брать на себя ответственности ни в чем, стараясь слагать ее на других; возможно больше отписываться и писать исключительно так, чтобы каждый документ мог всегда быть истолкован в пользу его написавшего. Словом, дальнейшее командование русской армией определилось такими словами: отсутствие твердости, решительности, но зато в полной мере колебание и политика. На первом плане должно было стать мелкое самолюбие, стремление во что бы то ни стало оградить свою репутацию от предвидимых, вернее, инстинктивно предчувствуемых, неудач. Интересы отечества и армии были принесены в жертву личности. Таким проявил себя наш вождь в дни Вафангоу и таким остался вплоть до мукденской катастрофы, после которой он должен был наконец оставить армию, но сумел вымолить разрешение оставаться в ее рядах и, следовательно, продолжать рисковать интересами государства и жизнью его сынов, не имея, однако, на то права уже только потому, что его авторитет был окончательно и безвозвратно потерян. Вести войска в бой может только начальник, имеющий над ними авторитет; что основная данная для возможности победы.
Фотоархив
Портрет П. С. Ванновского, в мундире генерал-адъютанта Свиты его императорского величества. Художник А. П. Першаков
А. Н. Куропаткин
Н. Н. Обручев. Художник Н. А. Ярошенко
В. В. Сахаров
Дом командующего Маньчжурской армией в Ляояне
Дом наместника Е.И.В. на Дальнем Востоке
Российские войска двигаются к корейско-маньчжурской границе. Гравюра начала XX в.
Чины 2-го Сибирского корпуса в Маньчжурии
Вид кораблей и лодок у пристани Порт-Артура
Вид Китайско-Восточной железной дороги в Порт-Артуре
Приезд генерал-лейтенанта Линевича в Ляоян
Приезд командующего Маньчжурской армией генерал-адъютанта Куропаткина в Ляоян
Забайкальский казак. Художник Н. С. Самокиш
Отдых драгунов. Художник Н. С. Самокиш
Атака под Тюренченом. Художник М. Л. Маймон
Эпизод Русско-японской войны. Смерть генерала графа Ф. Э. Келлера во время боя на Янзелинском перевале. Художник Н. Н. Бунин
Ляоян. С донесением. Художник Н. С. Самокиш
Трудный подъем. Движение артиллерии от Ляояна к Фынхуанчену. Художник И. А. Владимиров
Отступление от Ляояна в Мукден. Художник Н. С. Самокиш
Битва при Мукдене. Художник Ф. Нейман
Отступление русской армии после сражения под Мукденом