Однако были и некоторые данные, указывающие на предвзятую идею Куропаткина эвакуировать Ляоян, а именно:
а) необеспечение левого фланга позиций, т.е. непринятие никаких мер обороны на правом берегу р. Тайцзы, в ближайших окрестностях Ляояна (до Янтайских копей включительно);
б) постройка на левом берегу р. Тайцзы, как только что сказано, укреплений, не обеспечивавших станцию от бомбардировки, т.е. низведение их значения на степень тет-де-пона.
Фактически вопрос об эвакуации Ляояна возник в штабе армии уже в июле месяце, что доказывают многие распоряжения его учреждений в отношении администрации Восточно-Китайской железной дороги.
В общем, следует прийти к заключению, что выбор Ляояна как основной базы русской Маньчжурской армии для выполнения ею первой операции войны вряд ли был сделан Куропаткиным вполне сознательно; он остановился на нем случайно, потому что Ляоян был избран сперва наместником и Линевичем; может быть, для того, чтобы две главных квартиры не помещались бы в одном пункте – Мукдене; может быть, потому, что хорошо оборудованная жилыми помещениями станция Ляоян оказывалась наиболее удобной для размещения многочисленного и блестящего штаба Куропаткина и его свиты. Словом, мы ткнулись в Ляоян, как в первую попавшуюся дыру, и там остались, тем более что находились в полном неведении относительно своего плана действий и в совершенных потемках относительно намерений противника. Было лишь предчувствие, что рассчитывать на скорую удачу нельзя, о чем, впрочем, Россия была уже оповещена еще из Москвы историческим словом нашего печального полководца: «терпение».
А между тем ошибка в выборе Ляояна исходным пунктом наступательной, а тем более окончательным местом оборонительной операции, была пагубна и сама по себе в некоторой степени предрешала победу нашего врага. Для сосредоточения армии следовало избрать пункт, который давал бы нам следующие преимущества: а) сосредоточение в силах, допускавших начать наступательную операцию, ибо без наступления нельзя выиграть кампанию; б) в худшем случае дать такой отпор, чтобы противник не мог бы и боем принудить нас к отступлению, а тем более обходом; в) не быть во все время сосредоточения армии в постоянной неизвестности (а потому и опасности), придется ли закончить сосредоточение, или противник ему помешает. Как сказано выше, Ляоян не удовлетворял ни одному из этих первостепенных условий: японцы могли всегда подойти к нему в превосходных силах и не дать нам перейти в наступление; движением на Мукден противник мог заставить нас очистить Ляоян без боя; по своим стратегическим и тактическим условиям оборона Ляояна была неудобна и потому ненадежна и, в продолжение всей Ляоянской операции, считая ее началом Тюренченский бой, Куропаткин постоянно беспокоился о возможности наступления противника на Мукден, или хотя бы в обход левого фланга Восточного отряда со стороны Фынхуанчена.
Мог ли, однако, быть найден пункт для сосредоточения нашей армии в Маньчжурии, удовлетворявший высказанным здесь положительным условиям? С уверенностью скажу, что им являлся совершенно естественно Мукден, или, вернее, весь район между Мукденом и Ляояном. Что можно было найти плацдарм под Мукденом, на котором можно было бы принять решительный бой, доказано нашей Мукденской операцией, где японцы не были в состоянии взять наши позиции и выиграли операцию только тактическим обходом, который мы прозевали, а ведь Мукденские позиции были случайные, занятые нами под давлением нашего неуспеха при Шахэ – Бенсиху. Вот какие выгоды были на стороне такого решения нами начала кампании: 1) сосредоточение наших сил происходило бы на несколько переходов дальше от противника, т.е. давало выигрыш во времени; 2) между нами и противником пролегала значительная преграда – р. Тайцзы, что задержало бы приближение противника еще на некоторое время; конечно, предполагаю, что железнодорожный мост, да и вообще вся линия дороги были бы основательно разрушены, а не оставлены противнику для его наступления в полной исправности, как это было сделано на самом деле Куропаткиным; 3) район сосредоточения был совершенно обеспечен от обхода: а) левый фланг – непроходимостью местности к востоку от линии Фушун – Мацзядань – Мицзы; в непроходимости ее я убедился в сентябре 1904 года, и лично видел там только горные тропы и ни