Финансовая политика Витте обеспечила России на континенте Европы широкий дешевый кредит и искоренила игру на наши рубли. В то же время мы закрепили надежный естественный наш союз с Францией и не упускали из вида вопросов Ближнего Востока, хотя надежнейшим обеспечением влияния России на последние и было именно наше прочное утверждение на Дальнем Востоке: теперь этому не трудно поверить, потому что тотчас с началом войны, т.е. с отвлечением наших сил и средств к берегам Тихого океана, в значительной степени ослабло наше влияние (если не совсем исчезло) на решение вопросов, касающихся жизни народов, группирующихся на Балканском полуострове, но конечно, до 1904 года этому никто бы не поверил. Мне кажется, что С. Ю. Витте отлично оценивал уже тогда обстановку и поэтому сознательно способствовал своею государственною деятельностью стать России твердою ногою на берегах Тихого океана. Конечно, я не буду настаивать на том, что стремление к владычеству России на Дальнем Востоке составляет исключительную идею одного С. Ю. Витте, но обращаю лишь внимание на то, что эта идея уже осуществлялась, вернее, была на пути к своему осуществлению, причем двигателем сего был в продолжение всех последних перед войной десяти лет главным образом министр финансов, а следовательно, он и являлся главным властным руководителем отправлений такого сложного государственного организма, как наше отечество; к этому привыкла не только вся Россия, но и Европа: полномочие, власть, решимость – словом, авторитет С. Ю. Витте доминировали во всем бюрократическом режиме России; он был главною пружиною этого механизма. И вдруг в один прекрасный день его не стало! Преемника ему не было в полном смысле слова, ибо из всех лиц, стоявших тогда у власти, никто не пользовался и даже не имел никакого авторитета. Ясно, что в ту же минуту все бюрократы, как высших, так и низших рангов, остались без руководства. Они потеряли головы, не знали, что предпринять, как вести судьбы не только всего государства, но даже как направлять его частные жизненные отправления. Вот почему понятно, с уходом от власти С. Ю. Витте вопрос о войне и мире должен был подвергнуться массе случайностей.
Из сказанного можно, пожалуй, вывести заключение, что если С. Ю. Витте не был бы устранен от дел осенью 1903 года, то войны бы не было. Я далек утверждать это, но могу указать на некоторые меры, которыми, по-видимому, его политика хотела избежать вооруженного столкновения. Первой и самой действительной было отозвание русских войск, принадлежавших к составу армии, из Маньчжурии. Весною 1902 года французский полковник Маршан, бывший в С.-Петербурге, в день официального объявления о таком решении русского правительства, сказал мне: «это еще ничего не значит, ибо обещать вывести войска можно, но надо посмотреть будет ли это исполнено». Однако они действительно выводились; да кроме того, при ничтожном их количестве, имевшемся тогда на всей территории Дальнего Востока, это не могло иметь существенного значения в смысле борьбы с Японией, а для противодействия набегам хунхузов на линию железной дороги было достаточно охранной стражи. Министр финансов совершенно правильно обособил эту категорию наших вооруженных сил от армии (а совсем не для удовлетворения личного тщеславия иметь, как говорили многие его недоброжелатели, свое собственное войско). Увеличивая численность зеленых заамурцев, привлекая в их состав за большое денежное вознаграждение отборные элементы офицеров и нижних чинов, можно было собрать в Маньчжурии грозную силу (я слышал от людей, близко стоявших тогда к делу, что охранная стража должна была быть доведена до 100 000 ч., что составляло целую армию в 4 корпуса), знакомую с местностью и народонаселением, привыкшую к климату и условиям жизни на театре военных действий, проникнутую особенной энергией, как колонизаторы края. Поверка числительности этой силы, разбросанной на тысячи верст, была бы для наших врагов затруднительна, а существование ее с дипломатической точки зрения вполне законно; содержа даже весьма значительную силу под видом охранной стражи, мы удовлетворяли амбицию Китая и все требования наших политических врагов. Я знаю факт, что расквартирование по приказанию наместника в г. Мукдене – столице Маньчжурии – двух стрелковых рот вызвало в Пекине огромное неудовольствие, и китайские власти объясняли это чисто принципиальной стороной дела, т.е. нарушением прав Китая, а вовсе не тягостью постоя такой ничтожной горсти русских солдат.
Второю мерою против войны я считаю проводимую политику открытых дверей для торговли в Маньчжурии всех иностранцев. Третья мера состояла в неодобрении Безобразовской авантюры по лесной операции на берегах р. Ялу.
Но, скажут мне, война бы возникла все равно, несмотря ни на какие уступки со стороны России, ибо Япония должна была воевать во что бы то ни стало: в ее лице проснулась желтая раса и, будучи представительницей культуры последней, она ополчилась, чтобы доказать всем азиатам, всему миру, что она достойна стать во главе панмонголизма, будучи в состоянии тягаться силами с могущественнейшей державой белой расы. Япония задыхалась на своих островах и должна была найти выход избытку своего народонаселения, а англичанам и американцам было слишком выгодно предоставить ей всю Корею и тем предотвратить японскую колонизацию Австралии, Америки и Филиппин. Япония была слишком хорошо осведомлена о слабости России на Дальнем Востоке в частности и слабости ее вообще, вследствие несовершенства управления