Глава V. Отступательный марш генерала Засулича к Ляньшаньгуань. С 22 по 24 апреля
22 апреля утром штаб Восточного отряда выступил с этапа Сейлючжан и перешел на этап Туинпу (4-й от Ляояна). Главные силы и арьергард отряда двигались по той же дороге; все движение прикрывал 2-й Читинский казачий полк (кажется, в составе только 4 сотен), прибывший из Ляояна уже после боя 18 апреля; на него были возложены разведка и соприкосновение с противником, который не теснил, не преследовал и еще не дошел до Фынхуанчена. Таким образом, к вечеру этого дня штаб отряда должен был оказаться в расстоянии не менее 70—80 верст от противника. Впрочем, по-видимому, в штабе смотрели на дело весьма просто: возможно скорее отойти подальше от японцев к позиции на Феншуйлинском хребте, а как складывалась обстановка в тылу – занимал ли противник только оставленное нами поле сражения, или двигался вперед, как будет произведена эвакуация роскошно обставленных этапов, что станется с заготовленными на них запасами продовольствия и даже с артиллерийским складом в Фынхуанчене – все это никого не интересовало. Вероятно, еще накануне войскам было роздано приказание, в котором часу выступить и куда стать на ночлег, но расчета марша сделано не было. Очень скоро по выступлении из Сейлючжана мы начали обгонять колонны стрелков, шедшие на хвосте обозов, двигавшихся в полном беспорядке, что и понятно, так как панический обоз, конечно, не мог скоро устроиться. Повозки и вьюки разных частей следовали как попало, вперемешку своих номеров, иногда в один, иногда в несколько рядов, произвольно останавливаясь и обгоняя друг друга. На пути лежал перевал, не представлявший особой трудности движения по крутизне и длине подъема и спуска; в одном месте по полотну дороги тек ручеек, и, когда я проезжал здесь накануне, то это место показалось мне подозрительным, а теперь, когда по нему проследовало несколько сот повозок, то образовалось нечто вроде трясины, в которой лошади вязли по колено, а колеса по ступицу. Уже давно обоз двигался по трясине с большими усилиями лошадей и людей, помогавших подталкиванием повозок. Когда штаб отряда подошел к этому месту, то движение совсем замерло – образовалась пробка: на прохождение одной двуколки требовалось несколько минут. Я ждал, что будет. Начальник отряда и чины штаба слезли с коней и сели над расщелиной, в которой вязли повозки. Так просидели мы часа два, не делая никаких распоряжений, точно возникшее затруднение движения нас совершенно не касалось и не интересовало. Кто сидел, кто лежал, и все ворчали на то, что Засулич не пожелал обогнать обоз, вероятно, соблюдая свое присутствие на указанном в диспозиции месте. Сзади нас постепенно подтягивались войсковые части и, вероятно, испытывали такое же томление. Постепенно прибывали начальники колонн, частей, спешивались и также рассаживались, наблюдая томительную картину переправы через трясину. Неужели же нельзя было починить дорогу, вызвав даже не сапер, а хотя полуроту стрелков, которая легко бы нарубила хвороста. Наконец отрядный инженер догадался и приказал рубить шашками растущий по оврагам кустарник, после чего через несколько минут движение пошло быстрее. Таким образом, в присутствии начальника отряда и всего штаба, было потеряно несколько часов времени, а легкий марш в 25 верст, благодаря замедлению, обратился в продолжительное, изводящее мотание войск и обозов всего отряда.
Лучше всего то, что один офицер Генерального штаба достал наконец карту