Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин. Страница 28

Не доходя 7—8 верст до этапа Ляньшаньгуань, места нашего ночлега, нужно было пересечь позицию на Феншуйлинском хребте, к которой и отходил Восточный отряд и где таким образом должно было закончиться его непрерывное отступление – результат Тюренченского погрома; здесь предполагалось дать отпор противнику. Я полагал, что мы на ней остановимся и будем ее исследовать, тем более что слышал, как говорили еще о какой-то передовой позиции; но ничего подобного не случилось, и мы, не останавливаясь, доехали до этапа, где занялись своим размещением, едой, чаепитием, но только не службою. Впрочем, начальник штаба отъехал на несколько сот шагов в сторону; но во всяком случае он не задержался на рекогносцировке, потому что, не доезжая до этапа, мы встретились с ним снова, а я ехал, хотя и шагом, но безостановочно. Итак, мы сделали за 2 дня 70 верст и наконец дошли до места вероятного боя, но, спрашивается, неужели задача Восточного отряда состояла только в том, чтобы, получив разгром под Тюренченом, без оглядки отмахать 150 верст до какой-то классической позиции, может быть, отлично известной стратегу отряда («мы ее знаем», говорил он) и даже, как я увидел это на следующий день, усиленной окопами по распоряжению штаба армии? Неужели можно было совершенно забыть на все время исполнения марша, имевшего характер бегства (тем более бесславного, что противник бездействовал), о всем том, что мог делать противник, и интересоваться лишь вопросом, подается ли он вперед, а, раз признаков такого опасного обстоятельства не было, то спокойно уходить и ничего не предпринимать? Какие мотивы заставляли нас столь поспешно удирать за Феншуйлинский хребет? Выгодная позиция… но на другой же день на рекогносцировке, вернее, на прогулке по этой позиции, весь штаб говорил о ее неудовлетворительности, несоответствии своим протяжением силам отряда, недостаточном обстреле; мало того, через несколько дней ее оставили без боя, несмотря на солидную разработку дорог и вполне готовые укрепления. В горах, да и вообще, трудно найти позицию, соответствующую данным силам; все они обходимы и часто с ограниченным обстрелом; но для желающего и умеющего сражаться в горах позиции существуют везде, и задерживать противника всегда возможно, если не упорно, то все-таки серьезно; наступать, хотя бы и значительными превосходными силами, трудно, если ваш даже много слабейший противник умеет выставить вовремя и на удобных местах хотя и небольшие части, если он скомбинирует их взаимодействие, сумеет ими управлять, не побоится разбросаться по широкому фронту, а, конечно, не засядет кучей в одной только долине. Попробуйте тогда обойти конечные точки его флангов; вам это удастся, но зато какой выигрыш времени для обороняющегося, и сколько утомления для наступающего, чтобы выбить какие-нибудь две-три роты; при сознательном упорстве потребуется несколько батальонов. А Восточный отряд свернулся весь в одну кишку, свалился в одну долину, благо дорога была этапная, с хозяйственными удобствами, и знал только одно: утекать за Феншуйлин. При отступлении следовал и арьергард, но его роль была совершенно лишней, при условии расстояния до противника более 100 верст. В соприкосновении с противником оставался подполковник Закржевский со своими 4-мя сотнями 2-го Читинского полка. Но что значат в горах такое или даже большее число сотен в смысле упорства: во время боя в сотне 60 винтовок и 150 коней сзади, коих надо вовремя разобрать и увести; на походе – это медленно двигающаяся, нисколько не быстрее пехоты, часть, так как, чтобы не