Они вошли в медотсек. Валарек заворчал, но подпустил.
И тут она увидела её.
Женщина лежала в капсуле. Худощавая. Бледная. Лицо изрезано сетью старых и новых шрамов. Волосы спутаны. Но даже под слоями грязи, под следами прожитого — в ней было что-то до боли знакомое.
Элла медленно соскользнула с рук Кайлена. Подошла ближе. Задержала дыхание. И прошептала:
— Мама?..
Он не сказал ни слова. Просто подхватил её на руки. Она даже не возмутилась — только уткнулась носом в его шею, выдыхая в знакомую впадинку у ключицы. Там, где всегда было тихо. Где был дом.
Он шёл по коридору. Берлога осталась позади. Кайлен остановился у дверей. Открыл их.
И в следующее мгновение —
Смех. Высокий, звонкий, взволнованный. И — шаги. Быстрые, сбивчивые.
— Рек!
— Лика!
— Элла!
Два тела влетели в неё почти одновременно. Она едва не упала — но Кайлен подхватил, удержал. И вот она уже сидела на полу.
Рек прижимался щекой к её плечу, дрожал. Лика всхлипывала, но не отпускала.
— Вы здесь… — выдохнула она, обнимая их крепче. — Мы вместе, мои хорошие. Всё хорошо.
Кайлен стоял рядом. Просто смотрел. Его ладонь — легко, медленно — поглаживала Эллу по спине, даря тепло и опору. На лице — усталость. И счастье, от которого ломит сердце.
Элла смеялась и плакала. И прижимала к себе этих маленьких проказников, которые уже были не такими уж маленькими. Те, кого не она родила. Но кого любила — как родных. Как своих.
Она поцеловала Лику в макушку, Река — в висок. А потом повернулась к Кайлену.
— Ты… знал?
Он кивнул.
— Сюрприз от Аургара. Я просто… молчал.
Она фыркнула сквозь слёзы.
— Хитрецы.
А спустя три для проснулась мама. Без стонов, без паники — просто открыла глаза и увидев Эллу, прошептала:
— Элларин… — с трудом. Голос хрипел.
Элла замерла. Она сидела у её капсулы каждый день, сменяя Ксавира, сжимая тонкую руку, покрытую сетью шрамов. И теперь — не могла вымолвить ни слова.
— Это… ты?
Элла кивнула. И тихо сказала:
— Расскажи мне.
— Меня зовут Наирис, — начала женщина. Голос её был тихим, почти шёпотом. — Я была полукровкой. Родилась в приюте. А он… он был саргийцем. Саэран Д'Кеир. Сильный. Упрямый. Красивый. Увидел меня — и забрал.
Её глаза на мгновение наполнились светом.
— Не как вещь. Как равную. Как жену. Мы ехали к нему на планету. А потом — пираты. Они напали. Он защищал меня… нас с тобой… до последнего. Но его убили, а меня — забрали. Продали. Кто-то коллекционирует оружие. А кто-то — таких, как я.
Губы дрогнули.
— Он держал меня на цепи. Использовал. Когда приносил кристаллы — я заряжала. Когда хотел украсть что-то — посылал меня. Если я отказывалась — не давал есть. Я бы умерла. Но… я была беременна. И я… не могла. Я пыталась выжить… ради тебя.
Элла слушала, затаив дыхание. С каждым словом — леденея.
— Я прятала живот. Как могла. До последнего. Когда родила — прятала и тебя. Он не знал. Я кормила тебя украдкой, пела тебе тихо, в подвале. И прятала под кроватью когда он приходил. Но однажды он вернулся раньше. И услышал. Он начал кричать. Пытался отобрать тебя. Избил меня.
Она замолчала на мгновение. Затем продолжила.
— Я… толкнула его. Он упал. Потерял сознание. И я вспомнила. О старом ритуале. Полулегенде, что рассказывали в приюте. Отдать ребёнка в руки Древних, чтобы они устроили его судьбу. Чтобы спасли, если мать — не может.
Её пальцы дрожали.
— Я взяла тебя на руки. Попращалась. И начала читать. Стишок, из той легенды, который мы, приютские дети выучили наизусть. Прокричала твоё имя. Ты засветилась. Начала появляться метка. Я думала… всё, ты спасена. Но он очнулся. Набросился на нас. Я не могла позволить ему забрать тебя…
Элла сжала её руку.
— Ты… переместила меня?
— Я не могла переместить нас вместе. Пробовала несколько раз. Не хватало сил. Только тебя. Я знала одно место. Единственное, что могла представить во всех деталях. Свалку. Просидела возле неё несколько часов, на одной из станций, когда меня перевозили пираты. Я… запомнила.
Элла молчала. Её глаза были сухими. Но внутри всё кричало.
— Элларин'Тар, — прошептала мать. — Так я назвала тебя. Потому что ты была моим даром Древним. Я надеялась, что хоть они смогут уберечь тебя, если я не смогу.
Элла прижала её руку к груди. Глаза блестели.
— Они смогли, — прошептала она.
Они говорили долго. Сбивчиво. Перебивая друг друга. Со слезами — и смехом. Делясь словами и мыслями, в которых звучали годы молчания.
— Мама… — сказала Элла, чуть улыбаясь. — Ты ведь знаешь, кто тебя спас?
Наирис взглянула на неё с лёгким удивлением.
— Конечно. Тот… огромный саргиец, от которого дрожит воздух. Он… он нёс меня.
Элла кивнула.
— Его зовут Ксавир Ран'Кайс. Он был моим наставником. Моим первым защитником. Первым, кто назвал меня не уродкой, а детёнышем. Он… усыновил меня… стал отцом.
Губы Наирис дрогнули.
— Он… твой Истинный? — тихо спросила она.
— Нет, — покачала головой Элла. — Не мой — твой.
Наирис застыла.
— Что?..
Наирис покраснела, как девчонка. Прикрыла лицо ладонью, пряча шрамы.
— Ну что ты такое говоришь… Кто на меня вообще посмотрит в таком виде?..
— Он, — просто ответила Элла. — Смотрит. Уже смотрит. Не отрываясь.
— Ты серьёзно?.. — прошептала она, всё ещё не поднимая глаз.
Элла усмехнулась, сжимая её руку:
— Мама… Это ж Ксавир. Если он любит… то это навсегда.
Так и болтали взахлёб, сбивчиво, перебивая друг друга, перескакивая с одного сюжета на другой: о прошлом, о Кайлене, о детях, о приюте, Лике и Реке, драконах, шрамах, надеждах и мечтах. Будто пытались прошить эту рваную ткань судьбы заново — от сердца к сердцу.
И в какой-то миг… всё остальное растворилось. Всё то, что их разъединяло.
Осталось только это: две ладони, сжатые вместе. Две жизни, наконец нашедшие друг друга.
Потому что теперь — они были вместе. И этого было достаточно.
Потому что теперь всё стало на свои места.
Потому что эта история начиналась с одиночества. С уродливого шрама. С девочки, выброшенной на свалку. С той, кого бросили. Кто никому не был нужен. С силой, которую она не просила. Не понимала. Не хотела.
А закончилась — не только победой. А домом. Семьёй. Смехом детей. Объятиями. Жизнью. Тем, что стало по-настоящему её.
И сила — тоже. Уже