«Райан Финч вышел из комы вчера вечером. Буквально два часа назад сделали официальное заявление. Врачи не верили, что он выживет. Говорили, что мозговая травма была практически несопоставима с жизнью. Но произошло чудо. Может, ты оживила его, София? Жду тебя, детка. Целую», — гласило сообщение Леси.
Я подняла на уши весь аэропорт. Я не выкрикивала его имя, говорила «он», но этого было достаточно, чтобы у кого-то вызвать улыбку, а кто-то покрутил у виска.
В России я как можно скорее встретилась с Лесей, чтобы обсудить план действий.
— Я должна его увидеть.
— Дурная? Кто тебя к нему пустит? Он вообще может не вспомнить тебя.
— Я хочу верить в лучшее.
— Погоди-погоди, — Леся призывала меня к здравомыслию. — Он был духом. Его мозг спал… он спал, понимаешь? Возможно, он видел тебя во сне, но для него сон останется сном, София. Я просто не хочу, чтобы ты питала напрасные надежды.
— Вот когда Райан, глядя мне в глаза, скажет «я тебя не помню», тогда я уйду и больше не появлюсь в его жизни.
— Хорошо, — Леся откинулась на спинку стула. В кофейне было мало людей и музыка играла тихо, поэтому ее звонкий голос разнёсся по залу. — Как ты собираешься туда попасть? Не забывай, он звезда. Его охраняют.
Я взяла телефон.
— Погоди. Дай-ка сделать один звоночек.
Без всяких сомнений я позвонила маме и попросила поднять связи. К счастью, никто не скрывал, в какой больнице лежал Райан. У мамы оказались там знакомые. Она попросила подождать. Я победно улыбнулась Лесе.
— Хорошо, когда твоя мама работает в поликлинике много лет, — с гордостью произнесла я.
Через полтора часа мы с Лесей приехали в больницу. Она осталась ждать в холле, а я отправилась навстречу своей судьбе.
Прежде чем позволить мне зайти в лифт, Леся обняла меня.
— Недавно посмотрела твоё выступление в Лос-Анджелесе. Я очень горжусь тобой. Что бы ни случилось, знай, что я рядом.
Поджала губы, чтобы не расплакаться, затем сказала:
— Я знаю, Лесь. Именно поэтому ты здесь.
Лифт привёз меня на третий этаж. Я спросила у медсестры, где могу найти Игоря Даниловича. Девушка указала на дверь кабинета всего в двух шагах от её поста.
Игорь Данилович ждал меня. Ему позвонил мамин знакомый доктор. Они не объяснили причину, это предстояло сделать мне.
Мы представились друг другу. Игорь оказался молодым врачом, очень приятной наружности. Он был вежлив и думал, что я начну жаловаться на здоровье, но я тут же ошарашила его намерением повидать Райана Финча.
— Простите, но это запрещено, — нахмурившись, сказал он.
— Тут такое дело… я не фанатка. Могу представить доказательства. Мне необходимо его увидеть. Вполне возможно, я единственная, кто связывает его с миром.
— Это как?
— Смотрите, — я продемонстрировала врачу несколько фотографий с Нэнси Финч, которые сделала перед уходом. — Это его бывшая жена. А его сыну требуется повторная операция. Я только недавно приехала из Лос-Анджелеса, я говорила с ней. А вот это видео доказывает, что мы с ним знакомы.
На видео до моего выхода на сцену ведущий чётко сообщает, что я — ученица Райана Финча. Игорь хорошо понимал английский, и мне не пришлось переводить.
— Понимаю вас, София, но нам строго сказали никого не пускать. Я не могу нарушать правила. Финч только-только очнулся. Ему противопоказаны любые волнения.
— Послушайте. Я не собираюсь его волновать. Я зайду, чтобы… Давайте так. Если он меня не узнает, я извинюсь и исчезну. Но если узнает, вы позволите мне побыть с ним немного.
Это была последняя надежда.
— Пожалуйста, — добавила я, когда доктор задумался.
Он пообещал что-нибудь придумать, после чего вышел. Я сидела в течение десяти минут как на иголках. И вдруг меня позвала медсестра. Я думала, что всё потеряно. Меня проводят на выход и всё будет кончено. Для Райана я останусь просто сном… даже не воспоминанием.
Но, к моему удивлению, она подвела меня к двери палаты и сказала, что зайдёт вместе со мной. Я не возражала.
В палату заглядывал солнечный свет, что никак не вязалось с моим представлением о больницах. Райан лежал на подушках бледный, но живой. Когда мы вошли, он не сразу открыл глаза. Только когда я тихим шёпотом позвала его по имени, его веки приоткрылись.
— Райан?
Он смотрел на меня долго, будто не узнавал или пытался узнать. В его взгляде не было и намёка на узнавание. Я начала терять надежду.
Его губы дрогнули.
— Райан, — повторила я. — Это я…
Его голос звучал хрипло, когда он заговорил:
— София? Это не сон?
Я улыбнулась.
Эпилог
Я до сих пор помню наш первый живой поцелуй. Не потому, что случился красивый момент, а потому, что тогда я поняла: невозможное иногда всё-таки происходит.
Райан долго восстанавливался, и я была рядом. Он спрашивал меня обо всём, что произошло, и я рассказывала. Он помнил отрывками, но иногда всплывали чёткие воспоминания.
Он поцеловал меня впервые в больнице, когда я помогала ему подняться на ноги.
— Я давно мечтал об этом, — после с улыбкой сказал он. Тогда мне казалось, что счастливее уже просто быть не могло.
Но потом он предложил мне поехать с ним в Лос-Анджелес — вернуться туда, где началась моя новая жизнь. По дороге от аэропорта я смотрела в окно, держала Райана за руку и не верила, что всё это реально. Иногда, услышав его голос сбоку, я хваталась за телефон, чтобы никто не понял, что я разговариваю сама с собой. Но потом одёргивала себя, ведь Райан жив, его видно.
Иногда мне хотелось дотронуться до него просто для того, чтобы убедиться — он живой.
— О чём задумалась? — спросил он, когда мы подъехали к вилле, и я уставилась на ворота.
— О том, что я ненавидела эту виллу.
Он тихо посмеялся, приобняв меня за плечи.
— А теперь?
— Это место стало частью меня. Райан, деньги свои из сейфа ты сам мне отдал. Я их не крала.
Он расхохотался. Затем крепко поцеловал.
— Я помню, любовь моя. А ещё ты раздолбила мой комод.
Теперь смеялась я.
— Тебе необходимо было отдать пресловутое кольцо Нэнси! Не думаю, что при таком аргументе этот комод имеет ценность.
— Ты права. Здоровье Кайла для меня в приоритете. Кстати, Нэнси звонила. Операция прошла успешно.
— Как только они вернутся из Германии, пригласим их на ужин… э… в ресторан.
— Договорились.
Через два месяца мы дебютировали дуэтом с