Буян молча наблюдает за этой сценой с задумчивым видом, погрузившись глубоко в свои мысли и собственные переживания. Он кажется неприступной скалой на фоне всех остальных улыбающихся от умиления и облегчения лиц.
И лишь внимательный Шоджи, заметив, как Ева дрожит всё сильнее, решительно махнул рукой без страха разрушить хрупкую атмосферу единения:
— Идите в дом, немедленно! — его голос звучит строго, но в глазах читается искренняя забота. — Мой дом ближе всех, а девочке нужно срочно переодеться в сухое и согреться, пока не подхватила лихорадку. Она ведь не дракон, да ещё и ребёнок — в такую погоду легко простудиться.
Встаю на ноги и беру Еву за руку та и правда едва держится на ногах от усталости и холода.
— Спасибо, Шоджи, — говорю, кивнув. — Мы не забудем твоей доброты.
— Пустое, — отмахнулся пастух. — Главное позаботьтесь о девочке.
Остальные жители деревни, уставшие, но успокоенные тем, что Ева нашлась, начали расходиться по домам.
— Я позабочусь о Миле, — махнул мне Буян на прощание. — Твой дедушка присматривает за ней, но лучше проверить, всё ли в порядке. А с тобой поговорим завтра, сейчас не время — мы все устали.
***
Внутри дома Шоджи тепло и уютно. Пастух быстро растопил печь, повесил сушиться промокшую одежду, достал из сундука сухую рубашку и шерстяной плед для Евы.
— Давай ка, милая, переодевайся, — он протянул девочке тёплую одежду. — А я пока заварю травяной чай, он прогонит любой холод и хворь.
Прикрытая шторкой в моих руках, Ева, дрожа, начала стягивать с себя мокрое платье.
— Сейчас согреешься, и всё будет хорошо, — говорю.
После Шоджи поставил на огонь чайник, достал печенье и мёд. Пока вода закипала, он достал толстое вязаное одеяло и укутал Еву с головой, оставив торчать только нос.
— Вот так, — удовлетворённо кивнул Шоджи. — Теперь чай, печенье, и спать. Завтра будет новый день.
Опоенная чаем, девочка вскоре засыпает. Она спокойно принимала угощение из рук Шоджи, зная, что он дракон. Но не просто дракон, а спаситель.
Да, она не изменит своего отношения так скоро, но, думаю, сегодняшний вечер позволил ей взглянуть на драконов немного иначе. И кто знает, может потом, её сердце оттает...
Глава 14
Первые лучи солнца пробиваются сквозь ветви старых яблонь у дома Шоджи. Утро выдалось ясным и свежим, ведь после ночной грозы воздух наполнился ароматом мокрой земли и цветущих кустов.
Я вышла на крыльцо, поправляя волосы. Ева, уже успокоившаяся после вчерашнего, себя причесала сама, гордо не давшись мне в руки, как истинно взрослая девочка.
Навстречу нам по тропинке к дому идёт Буян с Милой на руках, которая прижимается к нему, обхватив ручонками за шею, и с любопытством оглядывает окрестности.
— Агата! Ева! — кричит она нам, размахивая рукой так резво, что рискует «взбодрить» Буяна по лицу.
Муж, словно не замечая опасности, остановился передо мной и посмотрел так, словно пытается прочесть мои мысли.
Он опускает Милу на землю, сёстры начинают щебетать о чём-то своём, пока я и Буян выдерживаем молчаливую паузу.
— Доброе утро, — тихо говорит Буян. — Я подумал, что пора идти в совет, чтобы оформить кое какие бумаги.
Неужели развод? Я сжала кулаки, стараясь не выдать волнения, но голос предательски дрогнул:
— Да... конечно. Пойдём.
Киваю, стараясь держаться ровно, хотя внутри всё кричит от отчаяния.
Всю дорогу до здания совета я иду чуть позади, погружённая в мрачные мысли. Буян шагает впереди, поглядывая на болтливых сестёр, спорящих друг с другом.
Буян молчит, совсем ничего не говорит. Его молчание только усиливает мою тревогу.
Здание совета стоит в центре драконьей деревни. Оно массивное, с резными колоннами и широкими ступенями. Буян поднялся по ним первым, открыл дверь и пропустил всех внутрь. В просторном зале нас встречает секретарь совета — пожилой драконец с очками на носу.
— А, Буян, Агата, — улыбнулся он. — И юные леди. Чем могу помочь?
Буян сделал шаг вперёд и к моему удивлению произнёс:
— Мы хотим оформить совместное опекунство над Евой и Милой.
Я так и замерла, не веря своим ушам. Девочки широко распахнули глаза, оглядываясь на меня в ожидании моей реакции.
— Что?.. — шепчу.
Буян наконец повернулся ко мне, и я вижу, что его глаза полны спокойной решимости.
— Я думал всю ночь, Агата. Думал о том, что ты скрывала от меня своё проклятие, думал о том, как ты хочешь дать этим детям семью... И понял, что ты права. Мы можем стать им семьёй. Мы вместе. Я хочу, чтобы мы воспитывали Еву и Милу вместе, как муж и жена, как родители.
На мои глаза навернулись слёзы облегчения. Я сделала шаг к Буяну, затем ещё один и наконец обняла его, прижавшись к сильному плечу.
— Ты правда этого хочешь? — спрашиваю шёпотом.
— Правда, — он обнял меня в ответ. — Я был зол, потому что ты не доверяла мне. Но теперь я хочу, чтобы между нами не было секретов. Чтобы мы всё решали вместе.
Ева и Мила уставились на нас большущими, как у сов, глазами.
— У нас будет семья? — несмело спрашивает Мила.
— Мы будем жить с Агатой — поясняет сестре Ева.
Как мило она опустила имя Буяна из этого семейного уравнения, но я лишь улыбаюсь. Ей нужно привыкнуть, им обеим.
Секретарь совета, улыбаясь, уже успел добыть нужную книгу с бланками:
— Что ж, тогда приступим к оформлению.
Солнце, пробившееся в окно зала совета, осветило нас четверых — двух взрослых, решивших идти по жизни вместе, и двух девочек, наконец обретших настоящую семью.
Секретарь ведёт нас к столу и располагает на его поверхности массивную книгу с кожаным переплётом и медными застёжками.
— Для оформления совместного опекунства, — поясняет он, раскрывая книгу на нужной странице, — нам понадобятся отпечатки пальцев всех участников: и опекунов, и подопечных. Это магическое подтверждение добровольного согласия, такой отпечаток нельзя подделать, он фиксирует искренность намерений.
Он достаёт небольшую чернильную подушечку и кладёт рядом чистый лист пергамента с заранее начертанными кругами для отпечатков, который потом прикрепит к книге.
— Начнём с девочек, — улыбается секретарь.
Мила ждёт рекцию старшей и её «разрешения», поэтому Ева первая подходит к столу. Она с любопытством посмотрела на чернильную подушечку, окунула