В голове словно что то щёлкнуло. Я резко повернулась к спутникам:
— Ева могла пойти к конюшне Шоджи! Она говорила мне, что всегда обожала лошадей, особенно полюбила Буханку. Мы должны проверить!
— Тогда идём скорее, — кивнула Салли.
Наша группа ускорила шаг, пробираясь через переулки, залитые дождевой водой. Фонари выхватывают из темноты мокрые стены домов, развешанное на верёвках не успевшее высохнуть бельё и корзины, оставленные кем то у крыльца.
Вскоре мы увидели очертания конюшни, которая представляет собой невысокое каменное здание с покатой крышей и узкими окнами. Рядом же и стоит дом Шоджи.
Мужчины постучали в дверь, сначала тихо, а потом громче, перекрывая шум дождя:
— Шоджи! Шоджи, отзовись!
Через минуту дверь приоткрылась. На пороге нас встречает сонный хозяин конюшни в наспех накинутом на плечи халате.
— Чего это вы в такую непогоду, да в такой час?.. — проворчал он, протирая глаза. — Что случилось?
— Прости за беспокойство, Шоджи, — быстро заговорила я. — Мы ищем девочку двенадцати лет, Еву. Ты не видел её? И ещё... проведи нас к конюшне.
Шоджи нахмурился, почесал затылок, потом кивнул:
— Сейчас, сейчас...
Он накинул плащ поверх халата и обул сапоги, после чего проводит нас к конюшне. Там отодвинул засов и распахнул перед нами дверь. Внутри пахнет сеном и кожей, в стойлах тихо переступают лошади. Шоджи поднял свой фонарь повыше, посветил вдоль рядов.
— Так... Ворон на месте... Рыжик тоже... Огонёк... — он считал, водя фонарём. — А вот Буханки нет. Её седла тоже нет на месте.
Мы все переглядываемся друг с другом.
— Ева взяла Буханку, — говорю.
— А эта девчонка умеет ездить верхом? — спрашивают подростки.
— Вряд ли, — отвечаю обеспокоенно.
Мы все, но теперь уже вместе с Шоджи, снова высыпали на улицу. Светим фонарями землю под ногами, чтобы разглядеть следы копыт, но дождём всё размыло так, что сердце сжимается от тревоги и опасений за упущенное время.
— Слушайте! — вскричал один из мужчин.
Сквозь раскаты грома и шум ливня до нас донеслось отчётливое ржание, в котором различима тревога и испуг животного. А следом тонкий крик Евы:
— Помогите!
— Это там! — пожилая дракониха указала дрожащим пальцем в сторону старого луга за конюшней. — За поворотом, у оврага!
Наша группа тут же бросилась вперёд. Фонари мечутся из стороны в сторону, выхватывая из темноты мокрые кусты, лужи и размытую тропу. За поворотом открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание: Буханка мчится вдоль края оврага, вскидывая задние ноги, а на её спине, вцепившись в гриву, сидит Ева.
— Держись, Ева! — кричу, бросаясь вперёд. — Не отпускай гриву!
Но испуганная лошадь не сбавляет хода. Она уже приближается к краю оврага, где тропа сужается и далее располагается крутой склон, скользкий от дождя и крайне опасный.
Глава 13
— Остановите её! — закричал один из подростков. — Она же сорвётся!
Вдруг Шоджи резко остановился, закрыл глаза на мгновение и его тело начало меняться: плечи расширились, спина выгнулась, по коже пробежала волна чешуи.
Через несколько секунд перед нами уже стоит величественный дракон бронзового окраса. С глухим рыком он расправил огромные крылья и взмыл в воздух, легко преодолев порывы ветра с дождём.
Шоджи в драконьем облике стремительно настиг несущуюся Буханку, ловко подхватил Еву мощными лапами и бережно прижал к груди.
— Успел! — прокатывается облегчение по нашей маленькой толпе.
Герой, спасший девочку, уже начал плавно снижаться и вскоре приземляется на более ровной площадке подальше от опасного склона.
По моим щекам текут слёзы облегчения, но я быстро вытираю их и бегу к Шоджи с Евой.
В этот же момент из за поворота показались Буян и его брат Константий. Они быстро оценили обстановку и побежали к Буханке, размахивая плащами, чтобы привлечь внимание лошади.
— Тихо, девочка, тихо! — громко и уверенно произнёс Буян, постепенно приближаясь к взбудораженному животному. — Всё хорошо, всё позади!
Вдвоём они принимаются успокаивать Буханку, чтобы остановить её бег.
— Ева! — подбегаю, запыхавшись, и падаю перед ней на колени.
Шоджи, уже вернувшийся в человеческий облик, тоже приседает перед девочкой:
— Ну что, храбрая наездница, — мягко улыбнулся он, — больше без взрослых на лошадей не залезаем, договорились?
Ева с мокрыми разметавшимися волосами, вся дрожа от холода и испуга, кивнула и разрыдалась. Я бросилась к ней, обняв, и прижала к себе:
— Всё позади, милая, ты в безопасности. Мы рядом.
Тут уже и Буян подошёл ближе, бросив короткий взгляд на нас. В его глазах ещё читается обида, но тревога за девочку и облегчение от её спасения на время отодвинули всё остальное.
— Хорошо, что успели, — хрипло произнёс он. — Ева, ты нас так напугала...
— Простите... — всхлипнула девочка почти синими дрожащими губами.
— Ничего, — я погладила её по мокрым волосам. — Главное, что ты цела.
Сейчас Ева как никогда похожа на уязвимого беззащитного ребёнка, когда как обычно она всем своим видом демонстрирует собственную взрослость.
Всё ещё дрожа от пережитого страха, она прижалась ко мне, едва не уткнулвшись лицом в мой промокший плащ. Несколько секунд она молчит, прерывисто дыша, а потом вдруг тихо, почти шёпотом, говорит:
— Мама... тоже так говорила.
Я замерла. Сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще.
— Ева... — мой голос дрогнул. — Я не твоя мама, но я хочу быть рядом с тобой. Хочу заботиться о тебе и о Миле.
— Ты меня нашла, ты не бросила...
Теперь и я на грани того, чтобы разрыдаться.
— Если ты хочешь, я буду твоей приёмной мамой, — шепчу, с трудом сдерживаясь от слёз. — Но тогда и ты должна пообещать мне кое что.
Ева подняла на меня глаза.
— Что пообещать?
— Не оставляй меня, — отвечаю тихо. — В моей крови, как и в твоей, течёт человеческая кровь. Мы с тобой — не совсем такие, как остальные в этой деревне. И поэтому мы должны держаться друг за друга. Мы будем семьёй, Ева. Настоящей семьёй.
Девочка на мгновение задумалась, потом решительно кивнула:
— Обещаю! Я никогда тебя не брошу, и Милу. Я хотела... взять Буханку и вернуться за сестрой...
Она снова бросилась в мои объятия, но на этот раз уже увереннее, крепче. Я обнимаю её в ответ,