– И будь осторожнее, – тихо попросил Цин Чень.
* * *
Сложно было сказать, в чем больше фальши: в угрюмости местных жителей или в их показном старомодном гостеприимстве, которое велит провести гостя в дом, усадить на лучшее место и накормить. Пожалуй, всего было поровну. Ло Фэн шел через деревню, оглядываясь по сторонам, и то и дело ловил на себе враждебные и одновременно заинтересованные взгляды. Невозможно было отделаться от ощущения, что жители Цинтай чего-то ждут.
Из-за отсутствия второго оператора и звуковика съемки были отложены, и Ло Фэн вызвался поискать коллег. Это был хороший предлог, чтобы осмотреться повнимательнее. Прежде всего он хотел подняться и взглянуть на тоннель, оценить, как долго им еще предстоит проторчать в долине. Однако к месту схода селя его не подпустили. Дорогу перегородили полдюжины молодых плечистых парней, вооруженных штыковыми лопатами. Выглядели они так, словно не грязь, сошедшую с гор, разгребали, а могилу копали. И, судя по их мрачным взглядам, могила вполне могла предназначаться Ло Фэну. Он кивнул, развернулся и, сунув руки в карманы, насвистывая модный мотивчик, пошел вниз. Свои подозрения он до поры придержал.
Пока искали в первый день места для съемок, у него уже была возможность изучить деревню, и все же она раскрылась с неожиданной стороны. То и дело выступали из тумана какое-то покосившееся древнее строение или идол. Шен Гуй, как называл его вчера Цин Чень. Отвратительный идол. И интригующий, потому что нигде больше Ло Фэн, исколесивший добрую половину Азии, подобного не видел.
И паренек был тоже интригующий. Он походил на всех прочих местных: замкнутый, молчаливый, неохотно делящийся своими мыслями. А еще больше – благодаря тем ощущениям, которые вызывал. Врал паренек, врал в чем-то большом или малом, опасном или незначительном. За десять лет службы Ло Фэн научился определять это безошибочно. Чужое вранье липло к коже, точно туман.
Он прошел уже половину деревни, когда из тумана и сумрака выступила чайная. Над дверью висела, накренившись, старая, потемневшая от времени и непогоды вывеска с резной надписью, на которой нельзя было уже разобрать ни слова. Последний иероглиф, кажется, «дом». Впрочем, тут Ло Фэн не был уверен, может и «могила» [4]. Выглядела чайная как и все прочие дома в Цинтай – старой, ветхой, будто бы сошедшей с телеэкрана. Сразу и не скажешь, костюмный сериал ты смотришь, документалку о затерянных городах или фильм ужасов. Ло Фэн тряхнул головой, прогоняя глупые мысли, сбрасывая наваждение, и поднялся на крыльцо. Ступени скрипели у него под ногами.
Сев возле распахнутого окна, за которым рос полуоблетевший куст ароматного жасмина, Ло Фэн махнул рукой хозяину. Тот подошел, старый, сухонький, наполнил чашку жиденьким местным чаем и протянул картонку, на которой перечислены были закуски. С местной выпечкой Ло Фэн успел уже познакомиться, и в большинстве своем она была… своеобразной в лучшем случае. Чаще – безвкусной. Исключение составляли разве что печенья из каштановой муки с начинкой. Ло Фэн попросил принести их, подпер голову рукой и стал смотреть в окно.
Старая проверенная тактика сработала: он недолго пробыл один. Ло Фэн умел сидеть и задумчиво осматривать улицу так, что к нему в скором времени кто-нибудь присоединялся. Кто-нибудь словоохотливый, готовый поделиться местными сплетнями. На этот раз – сам хозяин.
Старик принес тарелку с печеньем, присовокупил плошку бобового мармелада и опустился на лавку напротив. Ло Фэн кивнул со всем возможным почтением – старикам это нравится – и пригубил чай. На вкус – точно веник заварили.
– Ну что, молодой человек, не нашлись ваши? – спросил старик после приличествующей паузы, во время которой он делал вид, что зорко осматривает залу. Место вот только выбрал неудачное: обзор загораживали опорные столбы.
Ло Фэн покачал головой.
– Как бы молодые да любопытные не угодили в неприятности, – покачал головой старик. – Наши-то все знают, что да как, а вам, молодым чужакам, свое в голову не вобьешь.
– Что да как? – лениво уточнил Ло Фэн, продолжая потягивать чай. Ни в коем случае нельзя показывать свою заинтересованность.
– Наша молодежь знает, куда ходить не следует, – веско сказал старик.
– И куда же? – Ло Фэн скептически хмыкнул.
– За границы деревни, молодой человек, вот куда, – веско припечатал старик.
Ло Фэну подумалось, что нужно быть местным, чтобы обнаружить эти самые границы. У Цинтай не было стены, рва; деревня расползалась во все стороны, кое-где подступая к самым горам. Вот их вполне можно было считать границами, но горы просто так не перелезешь.
Потом ему вспомнились опутанные выцветшими красными веревками столбы, виденные вчера по дороге в пещеры. Старик может иметь в виду границы в большей степени метафорические, мистические.
Их уже в первый день вдоволь накормили этими байками.
– Невеста соблюдает границы, – подтвердил его мысли старик. – Она не входит за столбы, если ее не позвать.
– Позвать?
Старик кивнул с довольным видом:
– Именно так, юноша. Позвать. По недомыслию привести ее за собой. А бывает и по-другому. Бывают дурные, злые люди, которые приводят Невесту в свой дом, чтобы она…
Старик замолк и принялся озираться беспокойно. Ло Фэн едва заметно поморщился: спектакль выходил так себе.
– Если указать Невесте на человека, она его заберет, – зловеще проговорил старик, понизив голос до шепота, – и никто его больше не увидит среди живых.
* * *
Люди, которым Лусы описывала Ночь, только пожимали плечами и уходили молча. Были они неприветливы и на чужачку смотрели с подозрением. За их угрюмостью мерещилось нечто темное и страшное, и Лусы приходилось то и дело себя одергивать. Примерно час спустя она признала, что Ночи нет нигде – равно как и киношников, о которых Лусы тоже пару раз спрашивала. Как сквозь землю провалились.
Каким образом люди могут пропасть в большом густонаселенном городе, Лусы хорошо себе представляла. Там легко скрыться и еще легче попасть в неприятности. Но деревенька казалась такой маленькой, такой замкнутой. Здесь каждый пришлый человек как на ладони.
Тут невольно вспомнилась алая фигура в ночном тумане, и Лусы одернула себя, приструнила разыгравшееся воображение. Призраков не существует. Это только местная легенда, отголосок какой-то старой и мрачной истории, а может быть, объяснение случающихся в горах исчезновений. Человек может заплутать в пещерах или сорваться со скалы, его могут загрызть дикие звери.
На этой мысли Лусы поежилась и принялась озираться. Она уже спустилась до самой нижней точки долины, миновав большую часть деревни и заливные поля. Здесь стоял зеленоватый туман почти по пояс, и постоянно в нем что-то