Тело лежало ничком, ощутимо закоченевшее. Прикасаться не требовалось, чтобы понять: перед Фэном мертвец.
Подойдя, он опустился на одно колено и осторожно перевернул тело. Изучил неподвижные, чужие черты и узнал девушку не без труда. Виделись они лишь мельком, одна из компании Цин Ченя. Имени ее Фэн не знал, даже не был уверен, что оно называлось.
Склонившись ниже, Фэн осмотрел тело. Видимых повреждений не было, только пара старых шрамов да почти сошедшие синяки. От чего умерла девушка, Фэн сказать не мог – не судмедэксперт. Но если отбросить мистическую историю о призраке, картина вырисовывалась очень неприятная. Их заманили в западню и захлопнули ее. Шесть человек пропали, двое из них найдены погибшими. И Фэн почти не сомневался: если они не поторопятся и не предпримут что-то, то быстро присоединятся к числу пропавших.
Рука сама собой нырнула в потайной карман широкой куртки и нащупала тяжелую, холодную рукоять небольшого пистолета. Если бы начальство узнало, что Фэн его взял, выговором бы дело не ограничилось. Сжав оружие, Фэн оглянулся с сожалением на тело. В деревне должен быть полицейский, но он наверняка принадлежит к той же семье Цин, а значит, нет смысла сообщать о найденном теле и просить о помощи. Самое разумное для оставшихся – держаться вместе и сообща искать выход из нынешней ситуации.
Сложив руки у лица, Фэн трижды поклонился бездыханному телу.
– Прости. Я отыщу твоего убийцу, обещаю. – И вновь сжав рукоять пистолета, Фэн зашагал назад.
* * *
Сяо Лу, несмотря на то что семенила совсем крошечными шажками, шла удивительно быстро и тащила Лусы за собой. Та едва поспевала. Сердце колотилось как бешеное, а в голове зарождалось что-то темное. Безумие. Тревога. Страх.
– Сяо Лу! Куда мы идем? Что случилось?
– Ко мне домой, – пробормотала девушка. – Мне нужна твоя помощь.
Страх возобладал. И здравый смысл. Лусы вырвала руку и остановилась.
– Я никуда не пойду, пока ты не объяснишься!
Сяо Лу медленно обернулась. Лицо ее было бледным, глаза горели странным огнем и отличались нездоровым блеском, словно в них слезы стояли. Губы дрожали.
– Что случилось? – тихо спросила Лусы.
Однако вопрос этот не имел смысла. Изнутри поднималось знакомое темное безумие, стократ обострившее все чувства. Кожа пошла мурашками, зашевелились на ней тончайшие, невидимые глазу волоски. И ком, застрявший в горле, никак не удавалось сглотнуть.
– Прости меня… – беспомощно пробормотала Сяо Лу. – Прости… я должна…
На затылок, на шею точно легла ледяная рука. Лусы сглотнула.
Поворачиваться не хотелось. Там, позади, затаилось нечто жуткое. Нечто невероятно могущественное и поистине убийственное.
Позади стояла Невеста.
Это понимание пришло, и все вдруг стало удивительно ясным. Тьма в мыслях рассеялась. За спиной стоит чудовище, и Сяо Лу привела к нему Лусы.
– Откупиться хочешь?
Лусы не узнала собственный голос: сухой, ломкий и вместе с тем какой-то грозный. Словно в ней есть сила. Недостаточная, конечно, чтобы сладить с чудовищем за спиной. Но Сяо Лу эта сила сметет с лица земли.
Сяо Лу всхлипнула:
– Прости… прости…
Лусы медленно выдохнула и медленно же повернулась. И застыла, парализованная, как мелкий зверек в когтях хищника.
Невеста стояла в паре шагов от нее. Стояла совершенно неподвижно, не дыша. Ни единый порыв – ветра ли, дыхания – не шевельнул полотно шелка у нее на лице. Словно там, под алой тканью, ничего нет.
Потом Невеста шагнула вперед. Даже не шагнула – переместилась, в мгновение ока оказавшись рядом, почти вплотную, так что Лусы ощутила… ничего. Пустоту. Отсутствие. Один только жар, исходящий от алых одежд, словно Невеста обернута в пламя.
И тогда, развернувшись, Лусы побежала прочь.
Глава седьмая. День четвертый. 13 августа 2010
Обряды остались в памяти Ченя стуком барабанов и хороводом теней. В детстве они вызывали страх, хотя всем в Цинтай было хорошо известно, что Невеста не трогает детей. И все же, когда процессия шла мимо дома – с алым покровом, с вином и благовониями, с жертвами и подношениями, – он прятался в кладовой и сидел там, пока барабаны не стихнут вдали. Несмотря на прогулки с мальчишками по горам, он не был храбрым ребенком. Сейчас эти страхи вернулись, оформившись смутной тревогой.
Чень шел, оглядываясь по сторонам, подмечая какие-то памятные мелочи и пытаясь воскресить в памяти день побега. Это был странный день. Жарко, солнечно – необычная для долины погода. Кажется, это был июль. Кажется, отец долго к этому готовился, усыплял бдительность старейшины и братьев и задабривал духов. Задабривал Невесту странными, очень женскими подношениями, точно капризную подругу: сладости, заколки для волос, алые с вышивкой туфли. Вспомнилось вдруг удивительно ярко, как отец стоит под фонарем и говорит с кем-то в темноте. С призраком? С соучастником, помогавшим им бежать? Этого Чень не помнил, а может, и не знал никогда.
Подняв голову, он посмотрел на дом своего детства, старый, покосившийся, заброшенный. Видно было, что здесь давно уже никто не жил. Возможно, он пустовал все эти годы. Появилось искушение: заглянуть в щель между неплотно закрытыми ставнями. Шагнуть внутрь. Окунуться в прошлое. Это было опасное желание. Чень отступил. Почти отпрыгнул, напуганный этим желанием. От него недалеко и до желания вернуться и снова стать частью общины. Нет, нет. Его цель – вывести Лусы. И остальных, конечно же, тоже. А потом… потом будет потом.
Чень ускорил шаг, идя мимо ветхих, медленно разрушающихся домов, удаляясь прочь от дома собственного. В памяти он пытался восстановить обстоятельства побега.
Была ночь. Очень жаркая летняя ночь, которой предшествовал столь же жаркий день. Это определенно был июль. То была редкая неделя, когда Цинтай не изнывала от стылой сырости. В память врезалось непривычно синее полуденное небо и душная, полная странных запахов ночь. Они бежали. Отец стискивал крепко руку Ченя. Сильно, так, что казалось, вот-вот захрустят кости… и… больше ничего. Чень не запомнил дорогу, и сейчас не получалось восстановить ее в памяти. Знал только, что уходили они не через тоннель, тот всегда хорошо охранялся.
– Чень! – О приближении Второго дяди сообщил звон колокольчика; нелепый древний обычай привязывать его к ноге, чтобы звяканье отгоняло злых духов.
Чень остановился, скрестил руки на груди и сухо спросил:
– Что?
Вышло грубо, но Второй дядя даже не поморщился.
– Мы ждем тебя во внутреннем святилище, Чень. Нужно помянуть усопших. Мы приготовили табличку для твоего отца.
Ченя