– Что я должен сделать, пап? – спросил Брендан.
– Не знаю. Но мне надо провести дочь к алтарю и при этом толкать инвалидное кресло. Пригодится человек, который заранее предупрежден об опасности и может выручить в критической ситуации.
«Отец мне доверяет», – с радостью подумал парень.
Кэтлин и Мэнди влетели в центр, как только открылись двери. Они бегом прибежали в магазин и сказали продавщице, что у них ровно тридцать минут на все покупки для свадьбы. Размер одежды 44, обуви – 37. Мэнди занималась туфлями, поднося коробки.
– Коктейльное платье не подойдет, – говорила на ходу Кэтлин. – Венчание будет в церкви, так что платье не может быть очень коротким. Мой рост сто восемьдесят сантиметров. И никаких рюш!
– Бери, что есть! – уговаривала Мэнди. – Осталось двенадцать минут!
– Я нашла то, что нужно! – прокричала продавщица. – Вот, смотрите! Вам точно подойдет! Стильное узкое платье и цвет отличный!
Они бросились в примерочную.
Кэтлин посмотрела на свое отражение в зеркале. Она была похожа не на длинноногую туристку или одетую в камуфляж студентку в рваной майке, а на стильную женщину. И туфли идеально сидели. И колени у нее самые красивые в мире.
Девушка настрочила сообщение Брендану:
«Стивен ничего не знает. Только ты, я и С.-Ш.».
В самолете место было не рядом со Стивеном – тот сидел в двух рядах от нее и через проход. К тому же в середине между двумя пассажирами. Он ни за что не взял бы себе подобное. Это он явно купил в последний момент. Поэтому решил поменяться, уступив ей свое.
«Видишь, папа. Он совсем не идиот».
Хотелось поговорить со Стивеном, но телефоны попросили выключить. Сидевшая рядом женщина решала кроссворд. У Кэтлин не было ни карандаша, ни бумаги. Она вырвала страницу из журнала, которые обычно предлагали почитать в самолетах, и спросила соседку:
– Не могли бы на секунду одолжить карандаш?
Кэтлин написала Стивену записку и передала по рядам.
Он ответил. Вскоре белое поле страницы оказалось исписанным.
Девушка вырвала следующую страницу.
Потом нашла в сумке кассовый чек, на обратной стороне которого можно было писать.
Никогда в жизни она не общалась с помощью записок. Ей очень понравилось, что Стивен отозвался. Что написано пером, не вырубить топором. Написал, значит, не отвертишься.
Ей настолько нравилась переписка, что она немного расстроилась, когда сидевшая рядом дама предложила поменяться со Стивеном местами.
В пятницу Рив должен был работать полдня.
Когда он собирался уходить, его остановил Биг.
– Ты в понедельник будешь на работе, верно?
– Да, сэр, буду.
– Отлично. Поедешь в Южную Каролину на игру Клемсона с университетом Южной Калифорнии на машине, это недалеко. С тобой будут Джош и Ал, они уже там были, ты у них многому научишься. Договорились?
– Да! – ответил Рив с улыбкой.
Уже на парковке в аэропорту он подумал, что они с Дженни вернутся уже женатыми. Парень зайдет в квартиру, чтобы потом выйти и побежать на работу.
Раздался звонок от Лиззи.
– Лиззи, – произнес он в трубку, торопясь к терминалу, где всего двенадцать дней назад сделал Дженни предложение, – не надо предлагать никаких вариантов, хорошо?
– Никаких вариантов, только факты.
– И я готов их услышать?
– Мы все в отеле в Нью-Джерси. Двадцать три родственника. Жаждем встретить жениха в аэропорту и радуемся появлению в нашей семье твоей невесты, – произнесла сестра и расплакалась.
Рив решил, что женится только один раз. Слишком уж эмоциональное мероприятие.
Он занял свое место в салоне, пристегнулся и тут же уснул.
В пятницу утром в Бостоне Брайан Спринг закончил собирать вещи, закинул рюкзак за спину и двинулся в сторону железнодорожного вокзала. Ему нравилось ездить на поездах. В «читалке» было залито много интересного, телефон заряжен, в рюкзаке книги, которые он должен прочитать за летние каникулы. Если окажется на вокзале чуть раньше, получится занять место у окна. Он предпочитал выбирать шумные вагоны, потому что любил крики и суету вокруг, как в общаге.
Зазвонил телефон – мама. Брайан почувствовал угрызения совести. Раньше он был внимательным сыном, на которого можно положиться, и много времени проводил дома. Но как только уехал в колледж, напрочь забыл о родителях.
Но те его не забыли. Они звонили и писали письма, на которые он тут же отвечал, где бы ни находился: на лекции, в столовой или на улицах Бостона, по которому любил гулять. Однако не вспоминал о родителях первым.
Парень возвращался в Нью-Джерси не без некоторого трепета в душе. Как ему себя вести? Будет ли он прежним тихим Брайаном, тенью брата-близнеца? Тот завалил учебу, интересно, как сложатся теперь их отношения? Почему Брендан решил, что именно Брайан пишет книгу о похищении?
– Привет, мам! – радостно ответил он. – Я уже почти на вокзале.
– Как хорошо, что я дозвонилась. Хочу попросить о большом одолжении.
– Конечно.
– Родители Рива собирались подвезти на машине миссис Джонсон, но упаковали столько вещей, которые хотят передать молодоженам, что не осталось места.
– То есть разный домашний скарб оказался важнее Миранды?
– Этот вопрос нас не касается. Как и то, что Рив пока не знает, что ему хотят подарить массу вещей для дома и кухни, а Дженни вообще не хочет брать чьи-либо. К тому же здесь у них нет машины, и назад они возвращаются самолетом. Нас все это не волнует. Нам важно, чтобы Миранда попала на свадьбу. У нее есть машина, но она боится водить в городе. Тебе надо добраться до Стамфорда, взять такси до комплекса «Гавань», где живет Фрэнк, и потом привезти ее сюда.
Брайан тоже не был в восторге от нью-йоркского трафика. Более того, он сам никогда не водил машину в Нью-Йорке, но был рад, что мать об этом не знала или не придавала этому значения.
– А мистер Джонсон?
– Судя по всему, ему не очень хорошо. Дженни наверняка расстроится… Я перезвоню ей и скажу, что ты заедешь.
– Я сам, – сказал он. – Мне нравится Миранда. У нас отличные отношения. Очень жаль, что у мистера Джонсона возникли проблемы со здоровьем. Он хороший человек.
– Ну далеко не во всем, – резко ответила Донна.
– Если ты о том, что он финансово помогал дочери, то уверен, что он просто продолжал любить единственную дочь. Это даже можно рассматривать как еще одно положительное качество. Я надеюсь, ты будешь продолжать меня любить, что бы со мной ни стало.
– Да, но ведь ты – не сумасшедший, который крадет детей.
Они рассмеялись.
«Вау, – подумал Брайан, – наконец-то мы можем шутить по поводу Ханны».