Я застыла у стола, на котором были разложены нужные мне ингредиенты. Первым делом я решила приготовить десерт, дарящий умиротворение. Я вспоминала то выражение на лице старушки, которая слушала мелодию Финна. Она была заворожена, очарована. Конечно, музыку в свой десерт я не вложу, но мне хочется, чтобы он вызывал подобные эмоции.
А значит, десерт должен быть очень нежным, легким и… да, пожалуй, желейным. Округлая форма — словно капли росы, застывшие в янтаре. Они должны напоминать о покое, предрассветной тишине и безмятежности.
— Как думаешь, какой цвет ассоциируется с умиротворением? — задумчиво спросила я.
— Конечно, синий! — тут же отозвалась Зефирка. — А еще можно сделать его зеленым, как травка, на которой очень приятно лежать под солнышком, или белым, как облако или моя шерстка! Или сине-зеленым, как морская волна!
— Неплохие идеи, — одобрительно сказала я.
И сама подумывала про синий, но потом… Я вспомнила, как однажды сидела на берегу озера. Было тихо, спокойно, и только легкий ветерок шелестел в камышах. Солнце садилось, окрашивая воду в нежные розовые и фиолетовые оттенки. Я чувствовала себя абсолютно счастливой и умиротворенной.
Именно этот цвет — закатное небо над озером — я и решила воплотить в своем десерте.
Для начала я взяла желатин и замочила его в холодной воде. В сотейнике смешала сливки, сахар, ваниль и немного натурального красителя двух видов, чтобы получить нужный оттенок — нежно-розовый, с еле заметным фиолетовым отливом.
Еще пару дней назад у местных умельцев я приобрела сироп из лаванды. Думаю, он идеально впишется в рецепт.
Помешивая смесь, я представляла, как этот десерт будет таять во рту. Сфокусировалась на картинке — кусочке закатного неба, и на ощущении умиротворения. Воскресила в памяти безмятежность, покой и счастье, которое испытывала на берегу озера. Вложила эти чувства в десерт, словно отправляя их в будущее, чтобы подарить тому, кто его попробует.
Добавила набухший желатин и размешала до полного растворения. Затем аккуратно вылила массу в вырезанные из бумаги и провощенные формы в виде кругов и поставила их в ледник за стенкой кухни.
Моих соседей можно было охарактеризовать по-разному (половину из них я не встретила до сих пор), но они определенно были честными людьми. Во всяком случае, ни один продукт у меня еще не пропал, не говоря уже о готовых десертах.
Ну, кроме тех из них, что были беспощадно уничтожены Зефиркой.
Пока десерт застывал, я приступила ко второму блюду — пастилкам, поднимающим настроение и напоминающем цветные мелки. Они должны были быть яркими, веселыми и дарить ощущение праздника одним своим видом.
На помощь мне снова пришли натуральные красители: свекольный сок для розового, морковный — для оранжевого, немного лимонного для солнечного желтого и заваренная мята для нежно-зеленого. Кроме того, я смешивала их между собой, чтобы получить разные оттенки.
Для пастилок я приготовила пюре из разных фруктов и ягод — малины, клубники, апельсинов, яблок. Почти из всего, что смогла найти на местном рынке. Добавила сахар, желатин и лимонный сок.
Размешивая смесь, я вспоминала яркий весенний день из моего детства. Мы с мамой гуляли по парку. Ярко светило солнце, а воздух был наполнен ароматом весны и распустившихся цветов. Хотелось петь и танцевать! И тогда я ни в чем себе не отказывала. Хорошо все-таки иногда быть маленькой и непосредственной — можно делать все, что захочешь.
Именно эти ощущения я хотела передать в пастилках.
Правда, в какой-то момент мне пришлось прерваться, чтобы не зачаровать их… совсем не тем. Теплая волна детских воспоминаний прошла через меня, но следом меня захлестнула тоска по маме.
Как она там? Как папа? Помнят ли они обо мне? Или таинственная магия Хаджи Аль-Кадима просто стерла меня с лица земли?
Ох, даже не знаю, что бы я предпочла. Быть стертой, словно маркер с доски, мне уж точно не хотелось. Как и причинять страдания самым близким мне людям.
Зефирка, уловив резкую перемену в моем настроении, шагнула вперед и положила лапку на мою ладонь, замершую на миске.
Я благодарно ей улыбнулась.
— Все в порядке. Пройдет.
Но я должна вернуться хотя бы ради родителей. Как бы ни был прекрасен этот мир, какой чудесной ни была пробудившаяся во мне магия… они подарили мне жизнь. Я должна убедиться, что они не страдают от того, что потеряли меня.
Вновь обретя боевой настрой, я вернулась к готовке. Разделила массу на несколько частей и окрасила каждую в свой цвет.
— Смотри, это будет малиновый закат, это — салатное безумие, а это — клубничная поляна! — объяснила я, тщательно перемешивая разноцветные массы.
— Очень интересно. А когда можно будет это есть?
Я фыркнула.
— Потерпи немного. Ты и так будешь первым дегустатором.
— Это предполагалось изначально, — выпятив грудку, деловито сказала Зефирка. — Это лишь одна из моих ролей, но самая важная.
Я покачала головой. Интересно, у кого-нибудь еще из волшебников были фамильяры с подобными… м-м-м… функциями?
Я аккуратно выложила пастилки на пергамент и нарезала на длинные прямоугольники, напоминающие мелки. Пока они застывали, я вернулась к своему “кусочку закатного неба”. Аккуратно извлекла круглые десерты из форм. Они получились идеальными — нежно-розовые, с легким лиловым оттенком. В следующий раз попробую сделать плавные разводы соединением двух разноцветных масс.
Когда все было готово, я любовалась своим творением. Нежные желейные пирожные и цветные пастилки, похожие на маленькие кусочки радуги. Надеюсь, они принесут жителям Ханиглоу радость и покой.
— Ну что, Зефирка, каков ваш вердикт? — улыбаясь, спросила я.
— Волшебно! Осталось только раздать эти шедевры страждущим! И первая в этом списке, конечно, я!
30. Спокойствие духа и отличное настроение
Голод моей прелестной (и незаменимой) пушистой помощницы был утолен, для чего понадобилось несколько пастилок и парочка желейных пирожных.
Подозреваю, съесть Зефирка могла в пару раз больше (уж очень блестели ее глаза при взгляде на оставшееся), но ради исключения решила поскромничать. Да и понимала, что если я не разживусь деньгами, кормить ее будет просто не на что.
Такая я вот практичность.
С десертами, разложенными по трем корзинкам, мы отправились на рынок. Так как руки у меня было всего две, третью корзинку в зубы взяла Зефирка. Забавное это было зрелище, ничего не скажешь. Вдобавок она еще пыталась говорить.
— А