Изумленно качая головой, я вошла в дом. Поднявшись наверх, постучала в дверь Финна. Он долго не отвечал. Пришлось дождаться, пока мелодия закончится.
Однако… Она тут же плавно, без остановки, перетекла в другую.
— Да ты издеваешься! — воскликнула я.
Да, теперь у меня были чары тишины, но… Я начинала всерьез волноваться за Финна. Он не спал уже больше суток, играя буквально, как одержимый. Как у него еще руки не сводит, а пальцы не натерты до кровавых мозолей! Или… уже, просто он предпочитает этого не замечать?
Нет, я не могу так просто это оставить.
Я поделилась своими тревогами с Зефиркой. Она фыркнула.
— Что, снова без меня никак? Сдается мне, что ты никогда со мной не расплатишься.
— Во-первых, Селвион сказал, что ты — мой фамильяр. А значит, ты должна помогать мне безвозмездно. Во-вторых, безвозмездно — это совершенно неверное слово, потому что ты уже уничтожила сладостей в разы больше, чем я продала. А в-третьих… Что ты собираешься делать?
— Как что? Всем же известно, что коты — это жидкость, — безапелляционно заявила Зефирка.
— Нет, это не так, — уже привыкшая к ее причудам, спокойно сказала я.
— Да? Тогда почему я могу сделать это…
Зефирка сунула лапку в тонкую щель под дверью Финна, и она… каким-то образом туда вошла! Потом показалась наружу и, будучи тоненькой и плоской, напружинилась и приняла изначальную форму.
Как зефир — до того, как его расплющат между пальцами, превратив в подобие лепешки.
— И ты так можешь сделать со всем своим телом? — недоверчиво спросила я.
Зефирка фыркнула.
— Смотри и учись.
От последнего я, пожалуй, воздержусь. Однако за телодвижениями кошечки я наблюдала с жарким интересом.
Ей и впрямь удалось каким-то образом проскользнуть в щель под дверью. Да… И зачем мне настоящий зверь в качестве фамильяра, когда у меня есть Зефирка?!
Список ее талантов рос день ото дня.
За дверью раздалось глухое “Ааа”, резко оборвавшее музыку — к явному разочарованию толпы под окнами. Потом было что-то вроде ворчливого: “Чего тебе”, следом — “А ну отпусти! Отпусти, я кому говорю!”. И наконец: “Ладно, ладно, иду я!”
Дверь распахнулась и моим глазам предстала Зефирка, сидящая на плече Финна… и вцепившаяся крошечными зубками в мочку ее уха. Лапка ее указывала в мою сторону.
— Зефирка! — ахнула я. — Ему же, наверное, больно.
Она отпустила ухо Финна и смущенно хихикнула.
— Не, не больно, — махнул рукой сосед. — У нее зубы как из глины.
— Сам ты глина, — обиделась Зефирка, спрыгивая с его плеча. — У меня прелестные жемчужные зубки.
— О, она разговаривает.
Удивился Финн как-то лениво. Впрочем, неудивительно. Он выглядел так, будто не спал уже неделю. Всклокоченные волосы торчали во все стороны, глаза были огромными, как блюдца, и в них пылала одержимость. Дрожащими руками он вцепился в лютню, словно это была последняя опора в мире.
— Ты отдыхать собираешься?
— Отдыхать? — Он расхохотался, будто я рассказала глупейшую шутку. — Когда музыка сходит с небес? Когда озарение буквально кипит в венах? Когда муза сидит у тебя на плече и диктует аккорды?! Меня посетило вдохновение! Настоящее вдохновение! Никогда такого не испытывал!
И это видно. Его комната была завалена листами пергамента, исчерканной множеством простых символов — вероятно, нечто вроде табулатуры.
— Послушай, — начала я осторожно. — Я, конечно, за вдохновение, но твои руки дрожат так, что скоро ты эту лютню будешь использовать как подушку.
Он махнул рукой.
— Пока муза со мной, я не отступлю! Вдохновение может улетучиться в любое мгновение!
— Так и случится, — огорошила его я. — Финн… Помнишь, пирожное, которое я тебе принесла? Именно оно подарило тебе вдохновение. Я хотела помочь тебе — ну и себе немного… Но не думала, что оно приведет к такому результату. Я не хочу, чтобы по моей вине с тобой что-то случилось. Ты же едва на ногах стоишь!
Он замер. На усталом, бледном лице промелькнула грусть.
— Пирожное? Значит, это вовсе не муза, а… волшебная выпечка?
Я слегка смутилась, но кивнула.
Он перевел взгляд на лютню в своих руках, потом снова на меня. В глазах вновь зажглась искра.
— Тогда мне тем более некогда спать! Вдруг, когда я проснусь, действие пирожного закончится! Я буду играть, пока не напишу всю музыку мира!
С трудом представляю себе это, но целеустремленность Финна вызывала у меня серьезное беспокойство.
— Давай так. Если ты немного поспишь, я испеку тебе еще одно пирожное. Свежее, вкусное, с двойной начинкой вдохновения.
Финн задумался.
— Звучит… неплохо. Я и правда немного… самую малость притомился.
С этими словами он опустил на пол лютню, рухнул на кровать как подкошенный и… тут же захрапел.
Я покачала головой. И зачем я, спрашивается, училась чарам тишины? На несколько часов она мне точно обеспечена. Хотя… Я вон сделала доброе дело — воссоединила старых друзей, которые давно не виделись друг с другом.
Главное — не думать о том, какие эмоции во мне вызывает то, что Корвин и прекрасноликая и наверняка мудрая Лиана сейчас мило беседуют за чашкой какого-нибудь травяного чая.
И вообще… Теперь, когда воцарилась блаженная тишина, время для правильных эмоций!
— Ему бы стоило поблагодарить тебя дважды, — ворчливо сказала Зефирка, наблюдая за Финном. — За пирожное и за сон.
— Идем, пусть отдыхает, — улыбнулась я. — Кстати… как насчет сладенького?
Кошечка послала в мою сторону влюбленный взгляд. Почти столь же пламенный, как тот, что доставался Альдусу.
— Прекрасно. Умираю с голоду!
29. Ключ к умиротворению
— Ну что, Зефирка, за работу! — воскликнула я, надевая фартук.
— Всегда готова к подвигам! — тут же отозвалась она и… улеглась на стол.
Я фыркнула.
— Да ты прямо рвешься в бой. Смотри, не переусердствуй.
— Не нужно преуменьшать мой вклад, — наставительно произнесла она. — Я смотрю, наблюдаю, контролирую.
— Умничаю… — продолжила я.
Вдруг подумалось, что я уже давно не слышала от нее заумных речей — ни единой оды психологии! Как будто, порожденная отчасти магией, отчасти — отголосками моего собственного сознания, Зефирка день ото дня все больше становилась самостоятельной, цельной личностью.
И да, я все еще говорю о выпеченной в печи кошечке. В конце концов, я в