— Это может показаться странным, но не все девушки мира мечтают о принце. Моим возлюбленным с моих пятнадцати лет был простой и скромный, но удивительно талантливый ремесленник.
Я не успела спросить, вместе ли они еще — Лилиана как будто торопилась уйти от этой темы.
— Наша дружба, как я и говорила, осталась в нашем детстве. Теплые отношения — в том времени, когда Лливелин стал королем, а мать Мейры умерла. После этого… она сильно изменилась. Я понимаю, каким это стало горем для нее, но в какой-то момент я попросту перестала ее узнавать. Мейра стала не просто решительнее, но жестче. Не просто категоричной в своих суждениях, но почти безжалостной. Полагаю, на ней так сказалась смерть обоих ее родителей и, конечно, война.
— А как Лливелин отнесся к ее переменам? — тихо спросила я.
Лилиана взглянула мне в глаза.
— Мы многое склонны прощать своим любимым.
На какое-то время в спальне воцарилась тишина.
— Отдыхай, Изольда. Завтра тебе предстоит сложный день.
Я о многом еще хотела расспросить жрицу, но не стала ее задерживать. Впрочем, и в одиночестве оставаться долго не смогла.
Ноги сами привели меня в мастерскую — место, которое никак не могло похвастаться уютом, но отчего-то дарило мне небывалое спокойствие. Здесь царила особая атмосфера крохотного клочка земли, словно отгороженного от суеты и проблем внешнего мира.
Кроме того… С Аро необязательно было заполнять тишину ненужными, пустыми словами. С ним хорошо было и просто молчать.
Сидя на табурете, я наблюдала за тем, как он возится со своими инструментами. Сегодня Аро был особенно задумчив, будто погруженный в мир собственных мыслей.
Впрочем, как и я сама.
Я смотрела на него — молодого мастера с добрым сердцем и удивительным даром, которым его наделил сам Крейднар, бог-творец. Может, это наивно, но мне хотелось думать, что божественной силой в этом мире награждают лишь по-настоящему достойных.
Кроме того, Аро был моим создателем. И это понимание наполняло мое сердце теплотой.
— Чуть не забыл, — вдруг смущенно проговорил он. — Я хотел подарить тебе кое-что.
— Подарить? — изумилась я.
И, признаться, растерялась. Для подарков ведь нужен какой-то повод, разве не так?
— Это ерунда, просто… кое-что сделал.
— Для меня?
Аро мягко улыбнулся.
— Разве ты этого не заслуживаешь?
Отложив инструменты, он подошел к одной из вырезанных в каменной стене полок, и взял оттуда маленький футляр.
Протянул его мне и я осторожно взяла его в руки. Одного легкого, почти мимолетного касания хватило, чтобы моя кожа словно зажглась изнутри. Чтобы я почувствовала биение собственных жизненных токов. Нет… Чего-то более глубинного, что именовалось самой жизнью.
Я открыла футляр. Стоило увидеть, что там лежит, и дыхание перехватило. Это была небольшая, с пол-мизинца, серебряная бабочка с тончайшими крылышками, казалось, сотканными из настоящего льда. Полупрозрачные, с едва заметным голубоватым оттенком, они были словно запорошены инеем.
Бабочка излучала какой-то внутренний свет и притягивала взгляд своей изысканной красотой.
— Это… изумительно, — прошептала я, не отрывая взгляда от бабочки.
— Ледяная бабочка, — улыбнулся Аро. — Когда я ее делал, я думал о тебе.
Я осторожно вынула бабочку из футляра. Она была легкой, как перышко. Серебряные крылья, казалось, были готовы взлететь в любую минуту. Каждая прожилка на них была вырезана с удивительной точностью, словно ее создавал не человек, а сама природа.
— Подуй на нее, — сказал Аро, и его глаза заблестели, как у ребенка, предвкушающего чудо.
Я нежно подула на бабочку… и чудо и впрямь произошло.
Бабочка встряхнула крыльями и, словно живая, взлетела в воздух. Она плавно порхала по комнате, и каждый взмах ее крыла сопровождался легким шуршанием, осыпая вниз крошечные снежинки.
Истинное волшебство…
Наблюдая за бабочкой, я не могла сдержать восхищенного вздоха. Это было самое прекрасное создание, которое я когда-либо видела. Она казалось живой, словно частичка самой зимы.
— Она чудесная, Аро, — прошептала я.
Он, безусловно, вложил в это произведение искусства не только свой талант, но и свою душу.
— Она создана специально для тебя, Изольда.
Я протянула руку, и ледяная бабочка, словно повинуясь некому зову, подлетела к моим пальцам и опустилась на них, как на цветок. Вопреки своему названию, она не была ледяной, не была даже холодной, а прикосновение ее крыльев вызывало нежную щекотку.
Я аккуратно поднесла бабочку к лицу и подула на нее снова. Она вновь взлетела в воздух и закружилась вокруг меня, осыпая нас с Аро снежинками. Я смеялась, словно ребенок, и мой смех эхом разносился по мастерской.
Напряжение последних часов, сковавшее мое тело и словно заморозившее что-то внутри меня, истаяло. Не знаю, спугнул ли его мой смех или сама эта чудесная бабочка… Но все это — благодаря Аро.
Я была восхищена и по-настоящему тронута. Эта бабочка, созданная из серебра и льда, — не просто проявление его заботы, но и символ нашей с ним связи. Особенной… Уникальной.
— Спасибо, — с чувством сказала я. — Это самый прекрасный подарок, который я когда-либо получала.
Щеки Аро залились легким румянцем.
— Я рад, что тебе понравилось. Но это еще не все.
Он дунул на бабочку, и она застыла. Из кучи заготовок выудил простую серебряную цепочку и продел ее в металлическое ушко на бабочке, превратив ее в своеобразный кулон.
— Вот, — смущаясь, он протянул мне цепочку. — Я не боец, но… Если тебе когда-то вдруг понадобится моя помощь, а я вдруг окажусь далеко… Просто призови меня. Я воспользуюсь магией перемещения и пройду к тебе, благодаря узам, что связывают нас.
Я тепло улыбнулась Аро.
— Ты чувствуешь ответственность за меня, да?
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. И не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.
Как ни в чем не бывало, Аро вернулся к своим заготовкам и инструментам. Я же, закусив губу, смотрела на него, и моя душа наполнялась странной надеждой.
Невольно вспомнились слова Лилианы о метке истинности и о том, что мое сердце будет тянуться к королю. Что же, она оказалась права. Вот только сердце самого Лливелина было отдано прекрасной Мейре.
Но если моя связь с Аро так сильна, если я чувствую тепло только от него, то, может быть, именно он и есть моя истинная судьба и мой шанс на счастье? Может быть, именно он способен подарить мне не только жизнь, но и… любовь?