Я улыбнулась, растроганная до слез. И когда я начала говорить, мой голос звучал чуть хрипло.
— Я клянусь в вечной любви к тебе, Лливелин. Клянусь моим ледяным сердцем, что будет биться ради тебя. Клянусь северным ветром, что понесет нашу любовь через бескрайние просторы, и вечной зимой, что станет свидетелем нашей вечности. Клянусь хранить твою силу и дарить тебе любовь, столь же чистую, как кристально прозрачный лед. Я буду твоим светом, твоей опорой, твоей тихой гаванью. Я, Леди Изо Льда, вверяю свою судьбу и свою любовь в твои руки. Пусть свидетелем моей искренности станет сама Калиах. Пусть наш союз будет столь же незыблемой, как зима Ирнхальма.
Каждое оброненное в тишину зала слово, казалось, лишь усиливало нашу связь. Клятвы, сплетенные воедино, звучали как заклинание, олицетворяя истинный союз двух сердец, которые объединяла любовь и стихия.
Лливелин подался ко мне, и наши губы встретились в поцелуе, который был словно первое прикосновение снежинки к земле — нежный, едва ощутимый.
Его губы, холодные, как утренний иней, мягко касались моих. Будто неосознанно боясь разрушить этот хрупкий момент, я отвечала ему с такой же осторожностью. Постепенно поцелуй углублялся, становясь все более чувственным. Наши чувства, так долго томившиеся внутри, сокрытые друг от друга, наконец вырвались на свободу.
В этом поцелуе было все: и обещание вечной верности, и благодарность за пройденные испытания, и надежда на будущее, которое мы теперь делили на двоих.
Вокруг наших фигур, застывших в трепетном объятии, завьюжил вихрь из снежинок, заслоняющий нас от всех остальных. И весь окружающий мир перестал существовать.
Лишь одна мысль осталась в моей голове. Наша сила уже была переплетена — в тот миг, когда я вверила Лливелину дар Калиах.
Но теперь навеки переплелись наши судьбы.