— Спасибо, Изольда, — прошептал Лливелин.
Казалось бы, простые слова, но произнесенные таким чувственным тоном, они стали для меня самой прекрасной музыкой на свете.
И в этот миг на моем плече загорелась метка.
31. Отголоски стихии
Я закусила щеку изнутри, борясь с желанием потрогать метку, пылающую на моем плече. А еще лучше — приложить к ней отломанный кусок наста или льда.
Она впервые с момента своего появления горела так сильно.
Лливелин нахмурился, глядя на меня.
— Что-то не так?
— Все в порядке.
Но момент был упущен, и окутавшая меня пелена наваждения словно спала. Даже жар на моем плече как будто унялся.
— Итак, ты раскрыла мою слабость, — негромким голосом, в котором звучал намек на улыбку, сказал Лливелин. — Я ухожу сюда, в этот сад, когда пытаюсь сбежать от собственных мыслей. А что ты делаешь здесь?
— Просто хотела понаблюдать за снегопадом.
— В зиме есть своя особая красота, верно?
— Да, — прошептала я.
Мы помолчали, глядя на кажущийся вечным круговорот снежинок.
— Замок всегда окружен льдом и снегом, — заметила я. — Это из-за того, что вы находитесь здесь?
— Стены замка зачарованы. Они впитывают энергию зимы, когда она приходит в Бригантию, и сохраняют ее, чтобы дать нам, Драганам, силу защищать свой народ.
— Выходит, вы черпаете силу из многих источников?
— Именно так.
По обычно бесстрастному лицу короля скользнула тень. Словно желая скрыть это от меня, он отвернулся. Я нахмурилась. Что он скрывал?
Желая нарушить возникшую между нами тишину, я спросила:
— Ваше Величество. Я хотела спросить… как вы впервые ощутили в себе силу стихии?
Лливелин, помедлив, повернулся ко мне. Его глаза заблестели, словно два ледяных осколка под солнечными лучами.
— Это случилось давно, когда я был еще совсем ребенком. И совпало с тем днем, когда во мне пробудилась сила ледяного дракона.
— Наверное, это было неизбежно, ведь мощь дракона переплетена в вас с ледяным даром? — предположила я.
Король с усилием кивнул. И все же… Дело ли в связи между нами, в пресловутых узах истинности, которые сковали отчего-то лишь меня одну, или в неком проблеске шестого чувства, но я отчетливо ощущала: что-то терзает Лливелина. Что-то, в чем он не был готов мне признаться.
— Во время суровой зимней бури, я, испуганный и замерзший, случайно коснулся старой ледяной скульптуры в саду. И вдруг почувствовал себя частью этого холода, этой зимы… Осознал, что снег и лед — это часть меня. Это было похоже на внезапное пробуждение. В тот же миг мое тело как будто объяло морозом, и оно… начало меняться. Кости вытягивались, а кожа покрывалась ледяной чешуей.
— Это, должно быть, очень больно?
— Поначалу так и было, — признался Лливелин. — Но в какой-то момент я перестал ее ощущать. К тому же… Я был поглощен этим пугающим, но по-своему захватывающим явлением. И ощущением, что древняя сила, дремавшая во мне, наконец прорвалась наружу. Мои руки — тогда еще тонкие, едва-едва научившиеся держать в руках деревянный меч, превратились в огромные лапы, оканчивающиеся ледяными когтями. За спиной выросли мощные крылья. Но, каким бы впечатляющим ни было мое перевоплощение, еще большие метаморфозы произошли с моим разумом. Он словно переключился на другую волну… и я начал понимать язык ветра и холода.
— Невероятно, — прошептала я.
На губах Лливелина появилось слабое подобие улыбки. Льдистые глаза заволокло дымкой воспоминаний.
— Так и было. Именно так. Ужасно, пугающе и… волшебно. На моих глазах и внутри меня происходило рождение нового существа. И в то же время — возвращение к моей истинной природе. После этого я и впрямь словно научился понимать язык стихии. Я мог ощущать, как дует ветер, как падает снег, как замерзает вода.
— Это то, чему учит меня сейчас мастер Гавин, — проронила я, вновь поднимая взгляд на опадающие белыми листьями снежинки. — И я хочу это почувствовать. Хочу стать частью стихии.
— Я уверен, у тебя получится, — убежденно сказал Лливелин. — Ты особенная, Изольда. В тебе есть необыкновенная сила… И я говорю не только о даре Калиах.
Слова короля и ледяного дракона удивительным образом согрели меня изнутри. И метка на моем плече зажглась снова.
— Позволь мне показать тебе кое-что. Ты… позволишь?
Лливелин вдруг протянул ко мне руку. Она замерла на расстоянии ногтя от моей ладони.
— Да, — не раздумывая, выдохнула я.
Его пальцы коснулись моей кожи. В тот же миг я почувствовала легкую дрожь, словно в воздухе между нами пронеслась невидимая искра. А после по моим венам вверх пробежал холодок.
Повинуясь воле Лливелина, моя ладонь начала покрываться причудливыми ледяными узорами. Казалось, прямо на коже прорастают хрустальные веточки и ледяные цветы. Я завороженно наблюдала за тем, как они тянутся вверх, до локтя и предплечья.
— Стихия внутри меня отзывается на вашу силу, — с изумлением и восхищением пополам прошептала я.
— Да. И пробуждать я могу лишь то, в чем ледяная стихия по-настоящему сильна. — Лливелин тихо рассмеялся. — Или в ком… Но подобное, признаться, я пробовал впервые. Это значит, Изольда, что ты, как и я — сосуд Калиах. Просто верь в себя, следуй пути, обозначенному для тебя мастером Гавином, и твоя сила однажды проснется.
В его голосе прорезалась горечь, которую он пытался скрыть, подавить. Но я остро ощущала ее, особенно теперь, когда холодные пальцы касались моей кожи, а метка на моем плече горела яростным огнем.
Вопрос вертелся на кончике языка… но ему было не суждено быть заданным. Тишину вечнозимнего сада нарушил звук быстрых шагов, и вскоре передо мной возникла… Мейра.
Медовые глаза потрясенно расширились, когда она увидела пальцы короля на моей ладони. На мгновение в них промелькнула раскаленная добела ненависть. Ее взгляд, словно огненный меч, пронзил меня.
Лливелин отпустил руку и повернулся к Мейре.
— Что случилось? — с толикой напряжения спросил он.
— Совет ждет вас, Ваше Величество, — ответила Мейра, не отводя взгляда от меня. — Есть важные вопросы, требующие вашего немедленного решения.
— Хорошо. — Голос Лливелина стал более отстраненным. Он бросил быстрый взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло