Лливелин испытующе смотрел на меня.
— То есть ты не считаешь это моей слабостью как короля?
— Нет, совсем нет, — искренне сказала я.
Повернувшись к окну, король взглянул на луну над Гласиарном.
— Мейра настаивает на решительных действиях, — едва заметно поморщившись, сказал он.
Что-то в его гримасе и тоне подсказало мне, что их мнения часто расходятся. Впрочем, так ли это удивительно? Мейр казалась порывистой, импульсивной, он — тем, кто тщательно взвесит каждое свое решение прежде, чем его принять. Кто останется спокойным даже тогда, когда мир вокруг него начнет рушится.
— Но что мне делать? — тихо спросил Лливелин в пустоту. — Я не смогу защитить свой народ, не навредив другим.
Я молчала, не зная, что ответить. Не хотела бы я оказаться на его месте… и быть королевой тоже бы не хотела — вопреки моим давним, давним мыслям.
В окружившем нас молчании мне чудилась некая незримая общность, словно мы оба, каждый по своему, испытывали боль от несправедливости этого мира.
И теперь я увидела в Лливелине не только решительного, уверенного в своих действиях, непреклонного даже правителя, но и человека, раздираемого сомнениями и противоречиями. И эта уязвимость делала его только… ближе. Человечнее. Живее.
— Но и это еще не все, — глухо сказал он. — Даже если я на это решусь… Боюсь, что после того, как я заморожу лавовую реку, моя ледяная сила полностью иссякнет.
— Что? — встрепенулась я. — Почему?
Молчание затягивалось. Я почти воочию видела, как не хочется Лливелину говорить об этом. Наконец он медленно, почти неохотно повернулся ко мне.
— Потому что проклятие огненных драконов коснулось и меня.
36. Астариос
— Проклятие? — ошеломленно переспросила я. — То, что высасывает из людей Бригантии магическую силу?
— Да, — глухо отозвался Лливелин. — Мы не знаем, что это за магия, но из-за проклятия и началась война. Возможно, Астариосу в какой-то момент стало слишком мало собственной мощи и маги Карн-Игни нашли способ ее увеличить.
— Как?
— Передать ему чужую силу, как Леди Изо Льда передают ее ледяным драконам. Вот только они это делают добровольно… Но есть и другой вариант. Возможно, Астариос хотел ослабить меня и магов Бригантии, прежде чем напасть на нашу страну.
— Но почему?
Король пожал плечами.
— Благодаря донесениям из надежных источников, смею полагать, что одного Карн-Игни им стало мало. Мейра… Она не просто моя советница.
Я вздрогнула и послала ему удивленный взгляд. Не ожидала услышать имя его возлюбленной в разговоре о проклятии, войне и огненных драконах.
— Она — моя правая рука в вопросах разведки. Отвечает за сбор информации и организует целые шпионские сети за пределами Бригантии.
Я нахмурилась. Как-то это совсем непохоже на ту Мейру, о которой рассказывала мне Лилиана. Знаток дипломатии и этикета, вращающуюся в высших светских и политических кругах. Впрочем… война многих по-своему меняет.
— Ее люди сообщили о том, что вулкан, из которого черпает силу Астариос, затухает. Проявление ли это воли богов или некий каприз природы, нам неизвестно. Главное…
— Что он почти лишился одного из главных источников своих огненных сил, — кивнула я.
— Да.
— Но разве на территории Бригантии есть действующие вулканы? — недоуменно спросила я.
Лливелин с легкой улыбкой покачал головой.
— Нет, конечно, нет. Однако Астариос как король-дракон, а значит, главный носитель дара огненной стихии, по мнению Лилианы, обладает способность превращать воду… в пламя.
— То есть обычные реки — в лавовые, — медленно произнесла я.
— Верно. Вот только он правит не только драконами и огненными созданиями, но и людьми. А значит, не может просто взять и уничтожить все водоемы, заполнив их пламенем вместо воды. Рыболовство, водоснабжение, сельское хозяйство… Астариос не может лишить этого своих подданных.
— А значит, ему нужны новые водоемы, чтобы можно было пожертвовать частью из них для собственных нужд — для создания новых источников огненной стихии.
Лливелин кивнул.
— Ему нужна Бригантия.
Поежившись, я обхватила себя за плечи.
— Или же он преследует обе эти цели. — Король повернулся к окну, сцепив руки за спиной. — Если так… Астариос достойный противник, но я не прощу ему то, что в развязанной им войне гибнет мой народ. Не мирные люди, но преданные мне солдаты и… драконы, которых и без того осталось слишком мало. Не в Бригантии. Во всем Фейлане.
В голосе Лливелина отчетливо звучала горечь и… боль. Быть может, люди по-своему были ему ближе — ведь большую часть своей жизни он проводил в человеческом обличье, среди людей. Но если драконы год от года вымирали как вид…
О них его сердце болело сильнее.
— Как это проклятие подействовало на вас? — тихо спросила я. — Вы же призывали ледяную силу, когда…
Я запнулась и, кажется, покраснела. Хорошо, что свидетелем этому была лишь луна.
— Когда пробуждал в тебе силу Калиах, рисуя ледяные узоры на твоей ладони? — спокойно спросил Лливелин.
Как он мог быть таким невозмутимым, когда меня бросало в жар, а пульс учащался от одного воспоминания? И приходилось до боли закусывать губу, чтобы его прогнать? Лишнее подтверждение тому, что метка истинности была высечена только на моей коже…
Пусть Лилиана и называла меня и Лливелина истинной парой, я испытывала это влечение, привязанность и увлеченность на грани с одержимостью за нас двоих.
— Прежде сила во мне не иссякала. Призывая магию, я уставал, чувствовал опустошение, как и любой человек… или почти человек. И так же, как и любой другой, отдыхая, восстанавливал силы — как физические, так и магические. Теперь же эта сила конечна.
Я пыталась осмыслить услышанное. Нахмурившись, сказала с укором:
— И вы потратили часть нее на меня.
— Мне было важно, чтобы ты поверила в себя, в собственную силу, — спокойно сказал король. — Не подумай, не для того, чтобы ты скорее нашла способ выпустить наружу запечатанный в тебе дар. Просто… Ты достойна быть счастливой, Изольда. Достойна того, чтобы обрести себя.
Лливелин резко замолчал, мрачнея на глазах. Должно быть, снова вспомнил, что все обретенное вскоре я потеряю. Как только передам распечатанную силу Калиах ему.
— Ваше Величество…
Он не позволил