Я прикрыла глаза, ощущая себя до странности уязвимой. Моя душа перед Лилианой была словно обнажена. Она понимала всю глубину моих чувств к королю.
— Я не знаю, обрадую тебя или огорчу, но… те чувства, что ты испытываешь, принадлежат тебе. Метка лишь усиливает их. Если бы ты видела в нем лишь светлые стороны… Но она не ослепила тебя настолько, чтобы ты не видела недостатки человека, который предназначен тебе судьбой.
Я смотрела на Лилиану, ощущая странный холодок в груди.
— Значит… Я действительно его… люблю? — прошептала я.
Жрица чуть склонила голову набок с легкой улыбкой. Однако в этой улыбке мне отчего-то чудилась грусть.
— Полагаю, так. Ты видишь короля таким, какой он есть на самом деле. А значит, ты не ослеплена воздействием метки, и это чувство идет из твоего собственного сердца.
Странное чувство… Радовалась ли я услышанному или это лишь осложняло все? Я пока не могла разобраться.
Одно я знала наверняка: теперь я знала, что такое любовь, со всеми ее противоречиями, сомнениями и… страданиями. Я знала, как она окрыляет, как и то, что она может тебя потопить, уничтожить.
И я готова была ее принять.
— Спасибо, Лилиана.
Попрощавшись, я развернулась, чтобы уйти.
— Что ты будешь делать? — в спину мне спросила жрица.
Я замерла на пороге. Странно ли бороться за счастье, когда знаешь, что вскоре тебе грозит исчезновение? Но потом я вспомнила собственные слова, сказанные Лливелину.
— Я сделаю все, чтобы помочь тому, кого люблю, — не поворачиваясь, тихо ответила я. — И попытаюсь найти путь к сердцу короля. Если счастье, отвоеванное мной, будет исчисляться лишь днями, минутами или даже мгновениями… значит, так тому и быть.
Оно все равно того стоит.
40. Стихийная броня
Я блуждала по гулким пустым коридорам, пока на замок не опустилась ночь. Погруженная в мысли о Лливелине и о правде, которая мне открылась, не сразу поняла, что шла к жрице с намерением задать еще один волнующий меня вопрос.
Почему король не выказывал никакого… влечения ко мне? Почему оставался отстранен и почти холоден? Не считать же доказательством его интереса долгие, проникновенные взгляды, которые я порой на себе ощущала?
Если метка усиливала чувства… Выходит, чувства Лливелина столь слабы? Или он и вовсе, как мне прежде казалось, был этой метки лишен? Но как тогда мы могли называться истинной парой?
Я вернулась в библиотеку, но Лилианы, как и Брана там уже не было.
Рано утром я в задумчивости стояла в центре магического круга. Напротив меня замер мастер Гавин. По его бодрому виду казалось, что на дворе уже полдень, а он проспал добрые десять часов.
— Сегодня тебе в очередной раз придется взять свою силу под контроль. Но задача будет уже чуть сложнее. Ты должна будешь вытянуть из себя энергию стихии и создать вокруг собственного тела кокон из снега и броню из тонкого слоя льда.
Я вскинула брови.
— Думаете, мне здесь грозит опасность?
— Эта броня — не только для твоей защиты, — буркнул магистр. — Уверен, Его Величество способен уберечь тебя от любых угроз. В первую очередь эта практика — еще один способ манипулировать твоей магической силой. Прежде ты выплескивала ее наружу, теперь же тебе нужно сосредоточить ее вокруг себя. И помни: каждая тренировка высвобождает часть твоей силы, ломая печать. Как только ты возьмешь стихию под своей полный контроль…
— Моя сила вырвется на свободу.
Мастер Гавин кивнул.
Я закрыла глаза. Теперь, настроившись на некую волну, словно заглядывая внутрь себя, я могла чувствовать, как энергия Калиах циркулирует в моем теле. Я ощущала ее как холодный поток, словно моя душа была руслом реки.
Я представляла, как этот холод, просачиваясь сквозь поры, окутывает меня и как превращается в лед, защищая меня от внешней угрозы, словно хрустальная броня.
Ничего не происходило. Я чувствовала, как бушующая внутри энергия пытается выйти за пределы моего тела, но… что-то сдерживало ее. Попыталась усилить концентрацию, но стихия по-прежнему оставалась внутри, будто заточенная в темнице.
— Ты не стараешься, — неодобрительно бросил мастер Гавин.
Надо сказать, для него не существовало прошлых успехов и достижений. Только те, что были здесь и сейчас. Если в прежнюю нашу тренировку я блистала, то он об этом уже не помнил. Либо же это действовало иначе: тем больше у меня получалось, тем большего и ждали от меня.
А сейчас я совершенно определенно его разочаровывала.
— Поверьте, я стараюсь, — буркнула я.
— Нет, — отрезал магистр. — Мыслями ты где-то далеко отсюда. Для чар, которым я тебя обучаю, нужна абсолютная фокусировка. Так что выкинь из головы все, что тебе мешает, и принимайся за дело!
Я послала ему хмурый взгляд, однако он совершенно не впечатлился. Кроме того… Мастер ведь прав. Мысли о Лливелине, словно назойливые мухи, жужжали в голове, не давая покоя.
Я решительно отгородилась от них, запечатала их в голове, как была запечатана моя сила. Вернусь к ним, когда сумею убедить магистра, что моя сегодняшняя беспомощность — лишь досадная случайность.
Со всеми этими душевными волнениями я стала забывать, кто я на самом деле такая. А ведь я — пусть и ожившая, очеловеченная, но все же Леди Изо Льда. И никакому мужчине, пусть он хоть трижды король и ледяной дракон, этого не изменить.
Хотя тут я, конечно, немного лукавила. Я ведь делала все это из-за него. Ради него.
Однако память о собственной сущности меня и впрямь немного отрезвила. Стала для меня глотком свежего воздуха или кристально чистой ледяной воды. Тем, что наполнило меня изнутри и вдохнуло в меня новые силы.
Я закрыла глаза с твердым намерением выполнить задание магистра и настроилась на собственную волну. Уже через несколько мгновений я почувствовала легкий холодок на коже. Открыв глаза, увидела, что тело начало покрываться тонким слоем инея. Казалось, само дыхание Калиах, пришедшей в Фейлан из Ирнхальма, касается моей кожи.
Однако, едва я пошевелилась, иней осыпался, словно снег с потревоженной ветром еловой ветви.
— Снежный кокон ты создала, — ворчливо признал магистр, — хоть и совсем непрочный и недолговечный. Но начало уже положено. А теперь попробуй направить свою энергию более прицельно. Представь, как она обращается льдом.
Я задержала