— Как видишь, обижать грудничков не в моих правилах, — прищелкнула языком, — я только больших и сильных мужчин извожу.
— Мм-м, считаешь меня большим и сильным? — выгнул он бровь.
Торин посмотрел на меня в упор, а у меня сердце зашлось под его потемневшим взглядом. Я готова была поверить, что нечаянно ляпнула завожу, вместо извожу. И что реально назвала дракона горячим только что.
Будто мы только что флиртовали на грани приличий, а не выбесить друг друга стремились как обычно.
«Да что ж это так искрит-то вокруг нас?!» — пронеслось в мозгу, который снова начал выдавать эррор из-за странных подкатов Торина, сдобренных предвзятостью к эльфам.
И я поспешила вернуться к невинным издевкам, которые нам с драконом помогали держаться на расстоянии друг от друга:
— А еще я считаю тебя не в меру любопытным. И при этом бездарным выпытывателем информации, — усмехнулась я.
— При чем тут это? — потемнел Торин лицом, мигом скинув ореол соблазнителя.
— При том, что ты уже почти четверть часа ходишь вокруг да около, стараясь разузнать, о чем мы с Галеоном говорили! — тихо засмеялась я. — Но еще даже на шаг не приблизился к разгадке.
— Если бы я хотел знать, я бы просто спросил, — задрал он свой мужественный подбородок.
— Не спросил бы, — хмыкнула я. — Потому что боялся бы, что я не отвечу.
— Ну и не надо, — придал он себе серьезный вид, изо всех сил изображая безразличного к моим поддевкам взрослого мужчину.
— Ну тогда, выходит, я была права, когда решила, что рассказывать тебе точно не стоит, — приняла я его правила игры, притворившись, что детская шалость окончена. — Ладно. Поговорю об этом с Бальтазаром. Он ведь жив?
Торин сжал челюсти и пробормотал какие-то бранные фразочки с упоминанием Первородного Ящера и, к моему шоку, того, что находится под хвостом у драконов.
— Ты сегодня какой-то странный. В смысле еще более неадекватный, чем обычно, тебе не кажется? — участливо поинтересовалась я.
Но правда заключалась в том, что я и сама ощущала себя иначе в присутствии Торина. Что-то снова поменялось в моем восприятии. Вкусы, запахи… особенно запахи!
Например, рядом с Торином мне было до крайности сложно находиться. Всё потому, что он буквально ослеплял меня ароматом морской пены с терпкими нотками волнительного мускуса.
А самое прикольное, что до этой минуты я понятия не имела, что могу различать подобные оттенки запахов! А тут меня прямо-таки обволакивало приятными нотками, которыми веяло от рядом стоящего мужчины.
И это абсолютно ненормально!
Хотя у меня были подозрения, с чем связана такая бешеная реакция на Торина… Как бы незаметно пробраться обратно к тому мудрому малявке и разузнать у него, чем он таким одарил меня без спросу?!
Развивать дальше мысль о Бальтазаре не стала. Торин и так вошел в высшую стадию гневливости. И доставать его еще сильнее расхотелось.
У меня даже возникли подозрения, что его чувствительность к запахам тоже усилилась после моего общения с чудо-младенцем. Пусть и непонятно, как изменения, случившиеся со мной, могли повлиять на Дракона.
Дальше мы шли молча, а перед входом в спальни, образованные отдельными углублениями пещер, расстались до самого утра.
— Не вздумай сбежать, — буркнул Торин вместо пожеланий «доброй ночи». — Влипнешь еще во что-нибудь, доставать оттуда не стану, — предупредил заносчиво.
— Несладких снов, — пожелала я в сердцах и захлопнула за собой створку треугольной раковины громадной мидии, что заменяла дверь.
Глава 22
Однако заснуть сразу не удалось. Я лежала на матрасе, судя по запаху, набитому морскими водорослями. Но это было даже удобно. Приятный тихий хруст и почти ортопедическая твердость ложа честно располагала ко сну.
А вот что назойливо жгло и мешало — это металл, продолжавший скручивать моё запястье. Правда, в действительно браслет не причинял боли и вообще никак себя не проявлял, однако его моральная тяжесть давила хуже наручников.
И дело уже было не в том, что я воспринимала украшение как оковы, надетые на меня Алатаром. Потому что я уже могла избавиться от этой драгоценной гадости! Да. Браслет я сейчас могла бы уже легко снять при желании. Но и не могла одновременно. Как такое возможно?
Очень просто.
Мне помог волшебный малыш. Просто я не рассказала об этом Торину. Хотела, чтобы он сам спросил. А он так и не спросил. Вот как оно было:
— Э-э... простите, я не думала, что ты… то есть, что Вы… такой, — смущенно промямлила я, когда нас Галеоном оставили одних.
— Мое тело перерождается, — пояснил мудрец. — Я из раза в раз умираю и рождаюсь вновь. Однако мой разум остается прежним.
— Это удивительно. И-и… наверное, очень удобно, — улыбнулась я, с трудом подыскивая подходящие слова.
— Более чем, — ответили мне доброжелательным тоном. — Но теперь скажи, чужая, с чем ты пришла ко мне? — приобрели черты малыша несвойственную его возрасту серьезность и даже некоторую суровость, когда он требовательно изогнул свои бровки.
— Мне сказали, что Вы можете помочь снять этот браслет, — почувствовала я, что меня призывают не тратить время впустую и потому сразу же приступила к самому главному.
Когда Галеон сжал мою руку своей мягкой ладошкой и принялся рассматривать браслет, у него так мило стали коситься глазки, что я еле сдержалась, чтобы не потрепать его пухлые щечки.
— Хм, а зачем ты вообще приняла этот дар? — нахмурился он. — Тебе не приходило в голову, с чего Он вообще решил сделать такой вероломный подарок?
Я изумленно распахнула глаза, стараясь принять тот факт, что Галеон знает обо мне всё. Он уже распознал во мне чужачку для этого Мира. И, видно, что про моего подлого мужа тоже всё для себя прояснил по одному взгляду на браслет.