Она подступила к нам и попыталась поймать Дороти за руку, но та разрыдалась ещё громче и спряталась за мою юбку. Женщина явно смутилась и скользнула по мне сконфуженным взглядом. Её щёки слегка покраснели.
Однако злость продолжала управлять ею, и переключиться она никак не могла.
— Ну чего ревёшь-то? Ведь сама виновата и знаешь это. Хватит концерты закатывать, тебе уже сколько лет-то, а всё как маленькая!
Дороти продолжала захлёбываться слезами. Женщина мялась, не зная, что делать, и я наконец-то уловила момент, чтобы вмешаться:
— Мэм, вы, верно, ужасно перепугались, когда увидели, что Дороти пропала?
Женщина вытаращилась на меня.
— Перепугалась? Да я чуть не поседела от страха! Всех знакомых на ноги подняла, обошла всех родственников, все больницы. И в Управление законников сбегала, чтобы тоже отправили на поиски людей.
Дороти всхлипнула ещё раз и притихла, вслушиваясь. Я искоса глянула на неё: девочка прикусила большой палец и огромными влажными глазами, обрамлёнными слипшимися от слёз ресничками, смотрела на мать.
— И вы ведь очень рады, что с Дороти ничего не случилось? — продолжила ненавязчиво воздействовать я. — Что нашли её целой и невредимой?
— Разумеется! — растерянно всплеснула руками женщина, и вдруг её глаза тоже покраснели, а голос задрожал. — Я такой кошмар пережила, кучу страшных вещей успела передумать.
Дороти выпустила мою юбку и подошла к матери.
— Мама, ты правда так за меня боялась?
По щекам женщины скользнули первые дорожки слёз.
— Конечно, милая, конечно! Ты же моя дочка и я тебя так люблю!
— Правда? — заворожённо повторила девочка. — Ты правда меня любишь?
Я уж думала, мне и тут придётся женщину подтолкнуть к действию, но она сама опустилась на корточки и крепко прижала Дороти к себе, то и дело целуя в волосы.
— Конечно люблю! Ты что, сомневалась?
— Но… ты же всегда на меня ругаешься, говоришь, что я всё порчу, я думала… думала, что мешаю тебе, вот и ушла…
Женщина шокированно уставилась на дочь.
— Да что ты! Что ты такое говоришь! Я же просто… Ох. — Она устало потёрла лоб. — Ты же знаешь, Дороти, мы с папой так много работаем, я очень устаю, столько дел. Наверное, я порой срываюсь на тебя.
Дороти принялась ковырять заусенец на пальце и пробубнила:
— Я знаю. Я хотела тебе помочь. А ты накричала…
— Потому что ты разбила мою любимую вазу! Это был папин подарок на нашу с ним свадьбу. Конечно, я рассердилась на тебя.
— Так я же не нарочно…
— Ну хватит, Дороти, — строго оборвала мать. — Это чересчур.
— Но я правда не знала, что она разобьётся!
— Глупости не говори! Ты кинула в её в ванну! Не надо было вообще трогать!
Дороти опять расплакалась. Женщина раздосадованно сморщила лоб.
— Извините, что вмешиваюсь, — деликатно произнесла я, — но, скорее всего, Дороти действительно не знала, что может разбить вазу.
— Да как можно о таком не знать? — искренне изумилась женщина. — Это очевидно!
— Любому взрослому, конечно, очевидно, — согласилась я. — Но Дороти ещё совсем маленькая. И сейчас у неё как раз возраст экспериментов. К примеру, вы думаете, что она испортила вещь нарочно, а на самом деле ей просто было интересно: что будет, если сделать так? Что будет, если отрезать кукле волосы? Они отрастут или нет? Разумеется, вам прекрасно известно, что не отрастут. Но ребёнок этого не знает, поэтому он пробует.
Женщина смотрела на меня во все глаза.
— А ведь Дороти месяц назад залезла на комод, сняла старинные часы, которые мне ещё от бабки достались, и разобрала их по винтику!
— Это естественное любопытство, тяга к познанию, — кивнула я. — Ребёнок не рождается с инструкцией, как жить в этом мире. Что-то требуется объяснять, а для чего-то лучший учитель — только личный опыт.
— Я хотела посмотреть, что у них внутри, — промямлила Дороти. — Они так загадочно тикали. Я хотела понять, откуда они всегда знают, сколько времени.
Мать озадаченно смотрела на дочь.
— А вазу ты зачем разбила? Ты же знаешь, что внутри она пустая.
— Я… Я хотела её помыть.
— Помыть? — тупо переспросила женщина. — Зачем?
— Чтобы помочь тебе. Ты всегда занята. У тебя совсем нет времени. Я думала… сделаю всё за тебя, и тогда ты сможешь поиграть со мной в куклы.
Как я и предполагала: занятая мама и скучающая без её внимания и заботы дочка. К счастью, женщина внимала откровениям Дороти, а не пропускала мимо ушей.
— Но ведь я сто раз тебе говорила, как легко разбить эту вазу.
— Да, — не стала отпираться Дороти. — Но я… просто не понимала, что это значит. Теперь я знаю, что нужно держать её крепко и ставить осторожно. Она такая хрупкая.
Девочка вцепилась в бант на груди матери.
— Мамочка, прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы ты расстраивалась. И вазу я нечаянно разбила. Я вырасту и куплю тебе новую! Честное слово, обещаю!
Женщина вытерла мокрое от слёз лицо дочери платком и помогла высморкаться.
— Ты лучше пообещай, что больше не будешь убегать из дома. И раз ты теперь кое-что узнала о вазах, то впредь не трогай то, что можно легко испортить. А если тебе что-то станет интересно, спроси у меня или у папы. Лучше у меня, папа всегда занят. Договорились?
Дороти кивнула.
— Хочешь, завтра вместе сделаем уборку? — мягче спросила женщина. — Я поручу тебе несколько дел, которые ты сделаешь сама.
Дороти расцвела:
— Правда-правда? — Но тут же сникла. — А вдруг у меня не получится?
— Тогда я тебе помогу.
— Ура! А потом ты поиграешь со мной?
— Если сделаем всё быстро, конечно, поиграю.
Женщина выпрямилась, держа повеселевшую дочь за руку, и вздрогнула, заметив меня. Похоже, она успела забыть, что я всё ещё здесь.
— Мисс, я должна вас поблагодарить. Не только за то, что нашли Дороти, но и за вашу мудрость. Могу я как-то вам… Простите, как вас зовут?
Я вздохнула. Врать не хотелось. Всё равно она узнает правду. Только прослыву лгуньей и окончательно загублю и без того не лучшую репутацию.
— Моё имя Одиана Юрвелл. Я живу в