Ида хлопнула глазами.
— Чудеса какие. — Она покачала головой. — Никогда о таком не слышала. С маленькими обычно сидят старшие. В других городах детки в школу ходют, но в Гвенте школы нету, так что в основном ребятишки начинают работать очень рано, родителям помогают. У кого в семье деньжата водятся, те с няньками своих чад оставляют, а потом гувернантку нанимают, чтоб к колледжам готовить. Такие потом в Академию поступают. Но это история не про наш Гвент. Тут торговля идёт плохо, работы мало, потому что стоим на отшибе.
Я призадумалась. Получается, дети здесь в основном лишены перспектив из-за отсутствия банальной школы и возможности нанять гувернантку. А ведь я могла бы узнать, сколько стоят услуги няни, и попросить вдвое меньше.
Интересно, тут пользуется популярностью услуга «няня на час»? Можно было бы для начала набрать несколько клиентов и ходить от одного к другому, чтобы сразу не привязывать себя к одной семье.
Блин, и угораздило меня оказаться в теле той, от чьего имени шарахаются, как чёрт от ладана! Нужно как-то исправить эту ситуацию.
Через двадцать минут я вынула горячую форму, посыпала помидоры сверху тёртым сыром и вернула в чугунную печь ещё на пять минут.
Ида и Кастор остались в полном восторге от необычного блюда и дивились на секретный ингредиент — «май-ой-нейз». А я только растерянно улыбалась. В моём-то мире это было самое простое мясо по-французски.
Глава 13
После завтрака Ида проводила меня в комнату, которая, как я поняла, раньше была кабинетом хозяина особняка. Он располагался на первом этаже: просторное помещение с пыльными книжными шкафами, громоздким столом и двумя креслами.
При попытке раздёрнуть шторы я чуть не задохнулась от взметнувшейся во все стороны затхлой пыли. Надо бы заняться приведением дома в порядок! Но сначала — найти работу.
К счастью, в ящиках стола обнаружилась бумага. Чтобы написать несколько объявлений, мне потребовалось почти полтора часа: пока привыкла писать чернилами, вся изгваздалась. Благо додумалась не портить чистую бумагу и закатала рукава.
Сложив готовую стопку в плоскую кожаную сумку, я переоделась и снова отправилась в Гвент с обеденным дилижансом. Меня всё ещё не оставляла надежда пробиться в газету, поэтому сразу по приезде я снова направилась туда.
Но даже не успела раскрыть рта: только при виде меня все работники, находившиеся на первом этаже, побросали свои дела и разбежались, как муравьи. Мне оставалось только раздражённо выдохнуть сквозь зубы.
Делать нечего, я покинула здание газеты, нашла первый подходящий столб и наклеила на него объявление. Я помнила, что возле остановки дилижансов висит специальная доска, и оставила для неё последний лист из стопки в двадцать штук.
По дороге обратно я размышляла, какие ещё были варианты. Попробовать продать особняк с молотка, чтобы прикупить дом поменьше, на содержание которого не потребуется таких баснословных средств? Податься в другой город? Уехать и сменить имя, чтобы дурная репутация не преследовала попятам?
Нет, это всё на тот случай, если мне так и не удастся устроиться в Гвенте. Если честно, уезжать никуда не хотелось. Да и продажа старого дома в чужом мире пугала. Я никогда не совершала сделок купли-продажи даже квартиры, до сих пор — в смысле до попадания сюда — жила на съёмной. Что уж говорить о целом особняке с участком.
К тому же наши дела оказались не так плохи, как я думала. Колодец на удивление работал исправно, а в погребе было полно запасов овощей и подсолнечного масла, а на кухне повсюду висели пучки сушёных трав. Проблемой было достать свежее (не вяленое) мясо, яйца, молоко, сыр и сливочное масло. Однако Ида уверила меня, что им с Кастором много еды не требуется в силу возраста, так что самой голодной в доме оставалась я сама.
Денег было достаточно, чтобы, по моим расчётам, прожить примерно два-три месяца, если отслеживать каждый медяк. Но это только на еду, проезд до города и обратно, лекарство для Кастора и самые необходимые бытовые нужды.
А дом-то на что ремонтировать?
Вечером я обошла весь участок, окружающий особняк. Ограда вокруг стояла крепкая и надёжная, ремонта она не требовала. Хоть какое-то утешение. А вот земля вокруг заросла травой и сорняками. Кусты лохматились во все стороны, то и дело цепляясь за подол платья.
В дальней части заднего двора обнаружился довольно большой для садового пруд. Он был весь в тине и зарос травой по краям. К мутной застоявшейся воде вела дорожка из прогнивших досок. Я не решилась даже наступать на неё, чтобы не провалиться. Только потянула носом, но почему-то от пруда не несло гнилью, хотя выглядел он ужасно.
Ладно, с прудом я буду разбираться в последнюю очередь.
Обойдя два этажа, я поднялась на третий, молясь всем местным богам, чтобы крыша осталась целой. Боги меня не услышали. Грязные разводы на потолке, куски отвалившейся штукатурки и потёки на стенах дали понять, что крыша тоже местами требует починки.
Ложась вечером спать, я напряжённо обдумывала своё положение. Объём предстоящей работы пугал так, что хотелось просто накрыться одеялом и сказать, что я в домике. Ну ещё бы: в своём мире я никогда не занималась обустройством огромного заброшенного особняка.
Я приказала себе успокоиться. Огромный пирог едят по частям. А большой путь начинается с одного шага. Нужно распределить дела по уровню важности и постепенно браться за них, решая одну проблему за другой.
С такими мыслями и я провалилась в сон.
И оказалась в незнакомом месте, которое при этом почему-то казалось знакомым. Огромная комната с высоченным потолком. На полу — дорогущие ковры. На выкрашенных в пастельно-красный оттенок стенах — картины в золочёных рамах. Вокруг — резная мебель с цветочной бархатной обивкой.
Грудь пронзило острое чувство дежавю.
Где я?
За спиной с грохотом распахнулась тяжёлая дубовая дверь, заставив обернуться. В комнату ворвался высокий темноволосый мужчина. Расстёгнутая белая сорочка едва держалась на его широких плечах и совершенно не скрывала мускулистый торс.
Я так и уставилась на него, а потом вздрогнула, когда мужчина сходу налетел на меня и больно схватил за плечи, сдавливая их пальцами.
— Дрянь!