Подгоняемая тиканьем невидимых часов в голове, я бегом понеслась обратно в Гвент. Каждые пару минут приставала к прохожим и уточняла дорогу. К счастью, не все шарахались от растрёпанной девицы в перепачканном наряде.
В платье было жарко и душно. Да ещё что-то царапало кожу под левой лопаткой. Наверное, бирка или грубый шов. Надо потом обязательно посмотреть.
К аптеке я выскочила в семь пятнадцать. Отсюда до нужной остановки — десять минут быстрым шагом. Я совсем запыхалась, жутко хотелось пить, но расслабляться нельзя. Нужно успеть на дилижанс!
Город накрывали сумерки, когда впереди замаячила остановка. Наддав из последних сил, я добралась наконец до своей цели и вцепилась в столб с табличкой расписания. Тяжело дыша, обливаясь потом, взглянула на часы. Семь двадцать девять.
Успела!
Кое-как восстановив дыхание, уселась на скамейку и стала ждать. Секунды тикали, минуты текли. Наступал вечер, постепенно зажигались фонари вдоль улицы.
Медленно, но верно меня начала охватывать паника. Я сразу заметила, что на остановке больше никого нет, но не придала этому значения.
С тревожно колотящимся сердцем я стала оглядываться по сторонам, пока не увидела светящееся в стене окошко. Подскочив к нему, склонилась и взволнованно спросила:
— Дилижанс из Гвента, который в семь тридцать, задерживается?
Кассир с постным лицом бросил на меня короткий взгляд:
— Так он давно ушёл, мадам.
У меня сердце рухнуло в пятки.
— Как ушёл? — неверяще выдохнула я. — Когда?
— По расписанию, в семь двадцать семь ровно.
В голове зазвенело. Именно это время мне называла Ида, да только я по своей земной привычке запомнила, как семь тридцать. Даже мысли не возникло, что тут по-другому. В моём мире по минутам рассчитывали движение поездов и электричек, но никак не автобусов и маршруток, с которыми я ассоциировала дилижанс.
— А следующий во сколько?
— Утром. — Кассир увидел выражение моего лица и смягчился. — Да вы посидите, подождите. Может, кто мимо поедет в ту же сторону.
Кивнув в знак благодарности, я отлипла от окошка и на негнущихся ногах вернулась обратно к скамейке. Я переживала не о себе, а о Касторе, который мучается от боли, и Иде, которая ждёт моего возвращения. Они же не знают, что случилось.
И никакого тебе мобильного, чтобы позвонить и предупредить. Как же раньше люди без них жили? Ушёл и тю-тю. Ищи свищи ветра в поле. Ни связи, ни навигатора, ни отслеживания по джипиэс в приложении. Может, догадается и не будет волноваться?..
За спиной вдруг послышался какой-то шорох. Я насторожилась. А потом на плечо мне легла тяжёлая рука. Вскочив, как ужаленная, я резко развернулась. И обмерла.
Глава 8
Передо мной стоял босой растрёпанный мужик в грязной одежде и таращился прямо на меня сквозь заросли бороды. Самый натуральный бродяга!
Что нужно бродягам вечером от одиноких путников? Деньги и прочие ценности, конечно! А что нужно бродячим мужикам от одиноких заплутавших леди тёмным вечером?!
Боже, только этого мне не хватало!
Я шарахнулась прочь, чуть не запнувшись о длинную юбку, готовая бежать со всех ног, а корзинку схватила наизготовку, чтобы в случае чего как следует ею шандарахнуть.
— Мэм, мисс! — раздалось мне в спину. — Не бойтесь, пожалуйста, я не сделаю вам ничего дурного.
Я остановилась, удивлённая. Слух тут же уловил складную речь образованного человека. Обернувшись, я увидела, что мужчина стоит на том же месте, не пытаясь ко мне приблизиться. Он терпеливо ждал ответа и держал обе раскрытые руки на виду. В умных честных глазах отображалось отчаяние.
— Понимаю, вид у меня пугающий, но так вышло, что я оказался в сложном положении. Не могли бы вы дать мне несколько монет, чтобы я мог купить билет на поезд?
Говорил мужчина внятно, к тому же денег попросил не на «хлеб», как обычно происходило в похожих ситуациях в моём мире. Никакого характерного запаха от него я не улавливала, ну разве что запах немытого тела.
На озверевшего от тяжкой жизни и слабого интеллекта бродягу этот тип точно не тянул. Слишком интеллигентное поведение, разыграть такое сложно.
А ведь, если подумать, я и сама сейчас в очень сложном положении…
— Сколько монет вам нужно? — спросила у мужчины, сохраняя дистанцию.
Ну мало ли, вдруг мои выводы ошибочны.
Тот аж засветился от прилива надежды.
— Пять медных монет, совсем немного не хватает… — в животе у него громко заурчало, и мужчина виновато осёкся. — Простите, я тут уже третьи сутки.
Пять медяков — именно столько стоило объявление в газете, подать которое у меня не получилось. Что ж, видать, так должно было случиться.
Я вынула из кошелька монеты и положила на скамейку, избрав её нейтральной территорией. Мужчина подошёл ровно на столько, чтобы их забрать.
— Мисс, я вам бесконечно благодарен!
Поколебавшись мгновение, я положила на скамейку завёрнутый в бумагу бутерброд и яблоко.
— И вот это тоже возьмите.
У мужчины заслезились глаза. Я заметила вокруг них лучики морщинок, равно как на лбу и заросших щеках. На вид ему было лет пятьдесят.
Он принял скромную еду.
— Огромное вам спасибо! Однажды я обязательно отплачу вам за вашу доброту!
Я невесело улыбнулась ему вслед и подумала: «Да чем же ты отплатишь, товарищ? У тебя даже обуви нет…»
Вздохнув, я снова уселась на скамейку и откинулась на спинку. Уже совсем стемнело. Часы показывали сорок минут девятого. Прямо сейчас Ида ожидает моего возвращения. Бедная, уже, наверное, нервничать начала. И Кастор…
Я постаралась подавить эмоции. Всё равно толку от них нет. Остаётся только ждать.
Завтра надо вернуться сюда и продолжить поиски работы. Объявление в газете не единственный способ. Можно написать объявления от руки и расклеить на столбах…
Боковое зрение уловило движение, а слуха коснулся звук шаркающих по дороге ботинок, прервав мои невесёлые размышления.
Рядом со мной уселась девочка, обнимающая рюкзачок. Я бы дала ей лет шесть, и одета она была очень прилично, что стало сразу понятно даже мне, новичку в этом мире.
Я огляделась в поисках взрослых, но кругом было ни души. Что маленький ребёнок делает в одиночестве посреди улицы в такое время? Может, конечно, тут безопасный город, но мне всё же стало не по себе.
Девочка безуспешно пыталась завязать шнурок на ботинке.
— Давай помогу, — предложила я.
Девочка ещё немного повозилась, но всё же с обречённым видом сдалась. Я наклонилась и взялась