Внезапно волнение в комнате стало осязаемым. Я чувствовала, как нарастает напряжение между нами. Меня тянуло к нему, но обида за его суждения о «падших женщинах» боролась с неожиданным, болезненным влечением.
Что это со мной? Это какой-то побочный эффект или…
Кассиан стремительно приблизился, и все мысли из головы мгновенно испарились. Теперь между нами оставалось лишь критически малое расстояние. Его взгляд был прикован к моим губам, которые я невольно облизнула.
Я потеряла способность дышать, чувствуя жар, исходящий от его мундира, слыша его прерывистое дыхание. Он поднял руку, чтобы обхватить мой подбородок. Мой разум уже отключился, а сердце билось в бешеном ритме.
Мы были на грани, когда...
В дверь трижды настойчиво постучали.
Звук прогремел в тишине комнаты, словно выстрел, и мгновенно разрушил возникшее магическое напряжение. Мы отскочили друг от друга с такой резкостью, будто нас обоих ударило током. Я, неловко развернувшись, задела локтем стоявшую на прикроватной тумбочке хрустальную бутыль с водой, которая с громким стуком повалилась на ковер.
— Чёрт! — вырвалось у меня земное, неаристократичное ругательство.
Кассиан, покрасневший (чего я никак не ожидала от генерала!) и собранный, как струна, бросил на меня взгляд, полный оставшегося желания, а затем отвернулся.
— Войдите! — рявкнул он на стук, стараясь придать голосу обычную суровость.
В комнату торопливо и не поднимая глаз вошла служанка с подносом.
Генерал не стал тратить время на объяснения или светские любезности. Он стремительно, словно за ним гналась сама Тьма, направился к выходу.
— Леди Ильмира, — его голос был теперь холодным и официальным. — Как только вы закончите приводить себя в порядок, я буду ждать вас в своем кабинете для важного разговора.
Он остановился на мгновение, не глядя на меня.
— И… спасибо за спасение. Я этого не забуду.
Дверь за ним захлопнулась.
Я стояла посреди комнаты, с трясущимися коленями и пылающими щеками, глядя на эту саму дверь, за которой были слышны удаляющиеся шаги.
«Спасибо за спасение? — с возмущением подумала я, поправляя предательски сползшую лямку сорочки. — Лучше бы извинился за непристойное предложение и за свое поведение, от которого у меня ноги подкашиваются!»
Так, оставаться рядом с этим огнедышащим тираном становилось опасно не только для моего целомудрия, но и для здоровья, особенно после такой странной, неконтролируемой реакции тела на его взгляд. Это влечение не предвещало ничего хорошего.
Я решительно шагнула к подносу со служанкой.
— Сначала завтрак, — пробормотала я. — А потом я пойду к нему и сообщу, что мне нужно уехать. Срочно. И очень далеко. Куда глаза глядят, главное — как можно дальше.
***
После того, как служанка принесла мои почищенные и отглаженные вещи, я быстро оделась, позавтракала принесенным омлетом, набралась сил и теперь была готова к повторной встрече с генералом.
Ну, то есть мне только казалось, что готова…
— Господин генерал ждет вас, леди, — прошептала служанка, не поднимая взгляда, и проводила меня к тяжелой дубовой двери.
Я сделала глубокий вдох как перед прыжком в воду. Всё же разговор действительно предстоял непростой.
«Спокойствие, только спокойствие. Ты — врач, а он — пациент. И твой единственный путь к бегству — это вежливость и решимость».
Я вошла в кабинет.
Это было просторное помещение, залитое осенним солнцем. Кабинет не был напичкан богатством и золотом, как кабинет Ерина, но бедным и простым его тоже нельзя было назвать. Здесь чувствовалась, скорее, не показная роскошь, а достаток и комфорт.
Генерал сидел за громоздким столом из красного дерева, заваленным картами и документами. И выглядел безупречно, в глазах лишь холодная сосредоточенность.
Причем он даже не поднял на меня взгляда, когда я вошла! Так и продолжил что-то писать на пергаменте.
— Присаживайтесь, леди Ильмира, — его голос был ровным, официальным, словно он обсуждал погоду или поставку снарядов.
Я сдержанно кивнула, грациозно опустившись на предложенный стул, хоть этого всего генерал и не увидел. Я старалась держаться отстраненно и, как и он, холодно, но не скажу, что у меня получалось. Я осматривала убранство комнаты, но взгляд то и дело возвращался к дракону. К его рукам что-то вычерчивающим черным пером, к сосредоточенной хмурой складке на лбу, которую так и хотелось разгладить…
Та-ак, дожили, я уже любуюсь главой феода, который совсем недавно едва меня не поцеловал.
Все они одинаковы! Он со мной развлечётся и оставит, а мне потом в себя приходить? Нет уж, не нужно мне никаких романов и интрижек. Тем более с драконом и такой «шишкой». Только от одного избавилась и стала приходить в себя.
Так что только отъезд. И точка.
Генерал отложил перо и сложил руки на столе, не догадываясь, какие бури бушуют в моей голове.
— Леди Ильмира, прежде чем мы перейдем к делу, я приношу свои извинения за мое непозволительное поведение, как вчера в Ратуше, так и этим утром, — начал он.
Я чуть не подпрыгнула от удивления. Генерал Кассиан Вангаррад извиняется?
— В Ратуше была… некоторая проверка на прочность. И правдивость, — продолжил Кассиан, глядя теперь прямо на меня. — Вы совершенно правильно отметили, что я был неправ, судя о вас по слухам. Я хотел убедиться, что приписка лорда Айзенкура в бумаге о разводе о вашем… «распутстве» — ложь. Ваша реакция доказала это лучше, чем сотня свидетелей.
Я удивленно хмыкнула, не в силах сдержать иронии.
— С чего это вдруг вы решили, генерал, что приписка от «уважаемого» дракона вроде Айзенкура может оказаться ложью? — Я намеренно выделила слово «уважаемый». — Я думала, вы военный и верите только документам и доказательствам в пользу себе подобных.
Кассиан сдержанно ответил:
— Я верю в инстинкты и неожиданные реакции. Ваш гнев был настоящим, и он более чем доказывает вашу невиновность. Что же до утра… — он отвел взгляд на секунду, словно ему было неуютно. — Признаю, это было странное наваждение. Возможно, остаточное явление болезни или просто недопустимая вольность. Я сам не могу дать этому объяснения. Могу лишь заверить: больше этого не повторится.
Я кивнула, но в душе не особо ему поверила.
— Отлично, генерал. Теперь я хотела бы узнать, как вы себя чувствуете? Вас не лихорадило, не бросало в жар или холод? Болело место ранения или были иные неприятные ощущения?
Я всё-таки в первую очередь целитель, и мне было важно знать, что