Вот только я не совсем она. И настолько тёплых чувств у меня нет ни к Ивару, ни к бывшему мужу.
Руфус приблизил своё лицо к моему, его глаза закрылись, предвкушая победу. Его жаркое дыхание обожгло кожу.
— Вернись ко мне, Ильмира. И я смогу представить тебя Императору, представить всему двору как величайшего лекаря! Ты станешь почитаемой, тебя будут уважать!
На этот раз сомнений не было. Ярость перекрыла отвращение. Я вырвала руку и замахнулась. Раздался резкий шлепок. Громкий, оглушающий в тишине шатра.
Айзенкур отшатнулся, его голова дёрнулась в сторону. На его щеке появилось красное пятно, которое начало быстро темнеть. Он потрясённо коснулся его рукой. Его глаза, когда он снова посмотрел на меня, горели чистой, неприкрытой яростью.
— Вон! — Прорычала я, не сдерживая магии, которая заставила воздух в шатре затрещать. — Выметайся из этого шатра! Я не твоя и никогда не буду!
Он подавил рык, но я отчётливо услышала скрежет зубов.
— Ты пожалеешь об этом, Ильмира. Ты сама приползёшь ко мне на коленях, когда поймёшь, что вне моей защиты тебя ждёт только нищета и позор!
Он развернулся и, пошатываясь от гнева и унижения, выскочил из шатра, оставив последнее слово за собой.
Я рухнула на ближайший сундук, дрожа всем телом. Он не оставит мою выходку без ответа. Теперь начинается война.
Глава 17
Спустя всего полчаса после того, как Руфус выскочил из шатра, он уже отомстил с присущей ему мелочностью. На тот момент я успела дойти к себе, так как в лекарскую мне идти запретили, а когда услышала возню снаружи и выглянула, заметила, что вокруг моего скромного жилища появилась охрана. Два рослых дракона из столичной инспекции мрачно стояли у входа.
Это что такое?!
Я хотела выйти, чтобы узнать, в чём, собственно, дело, но мне преградили путь.
— Леди Торлак, лорд Айзенкур приказал не выпускать вас, — заявил один из стражей бесстрастным голосом. — Вы находитесь под домашним арестом до выяснения всех обстоятельств.
— Под арестом? За что? — воскликнула я, переводя взгляд с одного бугая на другого и пытаясь обуздать кипевшую внутри ярость. — Я единственный лекарь, способный лечить ранения, нанесённые Тьмой. К тому же генерал говорил, что у меня есть лицензия!
— Это приказ лорда, — отрезал второй страж, не моргнув глазом. — В лагере хватает лекарей и без вас, так что вы можете отдохнуть. А что касается Тьмы, если вдруг случится прорыв и понадобится ваша помощь, вас вызовут.
Ага, вызовут. Как на допрос и под конвоем.
Чёрт возьми, Руфус не поскупился на мою «клетку» и на свою мелкую месть. Два дракона! Зачем? Неужели, боится, что я убегу? Было бы куда и с кем. Я ещё не сошла с ума, чтобы бежать с границы через неизвестные мне места в одиночку да на своих двоих.
Или он решил, что у меня здесь есть сообщники, которые и помогут сбежать? Ну, в теории, можно попробовать договориться с кем-нибудь из солдат и прихватить с собой Марию, но я не трусиха и бежать от проблем не планирую. К тому же не собираюсь оставлять здесь Кассиана и его сыновей, хоть у меня с ними отношения сложились не очень хорошие.
Так что я отступила, спрятав руки за спину, чтобы конвоиры не увидели, как мои пальцы дрожат от бессильной злости. Я заперта. Лишена возможности лечить. Идеальная месть для человека, который ценил в своей жене исключительно полезность.
Если вообще хоть что-то ценил.
Спустя некоторое время (по ощущениям, несколько часов) в шатёр проскользнула Мария. Насколько я поняла и слышала, пускать её не хотели, но она тоже жила здесь, поэтому у охранников не осталось выхода, кроме как отступить. Она вошла с подносом и казалась неестественно спокойной, что сразу выдало её намерение передать мне новости.
— Спасибо, дорогая, что принесла мне поесть. Хотя бы с голоду умереть не дадут, — нарочито громко проговорила я, чтобы было слышно снаружи, а сама тут же подбежала к ней и зашептала. — Где генерал? Что вообще творится снаружи? Меня не выпускают отсюда!
— Тише, госпожа, — прошептала она, ставя поднос и оглядываясь на выход. — Генерала держат в его шатре. Так же не выпускают, как и вас. Сыновей его тоже заперли, обвиняя в пособничестве.
— Ах он… — у меня не осталось цензурных слов, поэтому я предпочла промолчать, хотя мысленно костила его на чём свет стоит. — А где сам «виновник торжества»?
— Какого торжества? — не поняла Мари, глядя на меня огромными глазами.
Ну да, точно, она же не знает значения этого выражения.
— Я хотела сказать, где сам лорд Айзенкур? Он тебя видел? Что-то сказал?
— Видел, госпожа, — кивнула Мари печально. — И был очень недоволен тем, что я помогла вам уйти из вашего… ну, то есть его дома и не «отговорила от сомнительной затеи заниматься лекарской магией в таком мрачном месте».
Угу, как будто в том, что я попала в этот отряд, виновата Мари. Ну прям железная логика у этого мужчины. Похлеще женской будет.
— После вашего ареста он где-то час ходил вместе с господином Иваром с инспекцией по лагерю, — продолжила Мари. — А сейчас принимает в шатре генерала Вангаррада генерала Рагнерда, прилетевшего совсем недавно.
Я нахмурилась, силясь вспомнить, кто такой генерал Рагнерд.
— Это тот самый дракон, который был здесь в момент нашего с тобой прибытия в лагерь? — на всякий случай уточнила я.
— Да-да, всё верно, госпожа. Генерал прилетел сразу же, как только получил послание о нагрянувшей инспекции.
— Послание? А кто его отправил?
— Я не знаю, госпожа. Но с момента, как он прилетел, сразу же ушёл говорить с лордом Айзенкуром. Они сидят в шатре уже несколько часов. Я слышала, как он кричал, что генерал Вангаррад — защитник Империи, а не вор. Но лорд… его не переубедить.
Конечно, не переубедить. Руфус судит по себе. Сам вор и проходимец, и всех остальных гребёт под одну гребёнку.
— Они и сейчас разговаривают, — продолжила Мари, тяжело вздохнув. — Генерал Рагнерд пытается образумить лорда, говорит, что