Он навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Его дыхание обжигало мои губы.
— Только скажи... и я остановлюсь, — прохрипел он, борясь с собственным зверем. — Но, видит небо, я очень не хочу этого делать.
— Не останавливайся, — прошептала я, притягивая его к себе. — Пожалуйста.
Эта ночь не была похожа ни на что из моего прошлого опыта. Это было не просто слияние тел — это был танец двух стихий, пламени дракона и исцеляющего света лекаря. Кассиан был одновременно властным и невероятно нежным, словно боялся сломать меня, но его драконья натура требовала заявить свои права на каждую клеточку моего существа.
Я чувствовала, как магия перетекает между нами, как метки на наших руках сияют в темноте, связывая нас невидимыми нитями. Вспышки страха, нежности, страсти — всё смешалось в один бесконечный поток. Это было бурно, ярко и так правильно, будто вся моя долгая прошлая жизнь была лишь долгой дорогой к этой самой ночи.
Под утро, когда первые лучи солнца коснулись тяжелых штор, я уснула в его объятиях, чувствуя себя наконец-то дома.
Но идиллия длилась недолго.
Резкий, пронзительный звук ворвался в тишину комнаты. Артефакт связи на прикроватной тумбочке вспыхнул тревожным алым светом и начал издавать прерывистый, бьющий по нервам сигнал.
Кассиан мгновенно открыл глаза, и в них уже не было вчерашней нежности — только ледяная решимость генерала.
— Прорыв? — мой голос дрогнул, когда я подскочила на кровати, прижимая к груди одеяло.
Кассиан протянул руку к артефакту, и над ним раздался искаженный магией, паникующий голос Анлафа:
— Отец! Тьма… она не просто прорвалась. Она начала обретать форму. Нам не удержать её! Дерган ранен! Скорее!
Я похолодела. Наша сказка закончилась, не успев начаться.
Глава 23
— Ты останешься здесь! — рявкнул Кассиан, застегивая перевязь с мечом дрожащими от ярости руками. — Это не обсуждается, Ильмира! Там сильнейший прорыв за все время нашего сдерживания этой Тьмы.
— Я вообще-то лекарь, если ты не забыл, — огрызнулась я, хватая свою сумку с инструментами и зельями. — Если там такой сильный прорыв, значит, там будут раненые. А если там будут раненые, значит, там нужна я. И точка! Или ты переносишь нас обоих, или я найду способ добраться туда пешком, даже если мне придется лететь на каком-нибудь другом драконе!
— Никаких других драконов! — обернулся он и осекся, видя мой настрой.
Кассиан скрипнул зубами, и его зрачки сузились в вертикальные щели. Он понимал: спорить со мной бесполезно, а времени нет.
— Если с твоей головы упадет хоть волос… — прорычал он, хватая меня за плечо.
— Не волнуйся за меня, — проговорила я, выдохнув и на мгновение прижавшись к своему дракону. — Ты себя береги. И детей.
— Сделаю все, что в моих силах, — прошептал Кассиан и активировал портал.
Мир схлопнулся. Ощущение было такое, будто меня пропустили через мясорубку, а затем выплюнули на раскаленную сковороду.
Мы выпали из портала прямо посреди лагеря, и я тут же пожалела о своей браваде. Кассиан был прав. Это был ад.
Границы не было. Той самой светящейся линии, которую с таким трудом воздвигали драконы и маги, просто не существовало. Вместо нее была зияющая, пульсирующая рана в пространстве, из которой хлестала Тьма.
Она была живой. Это не был туман или дым. Это была вязкая, маслянистая субстанция, которая визжала тысячами голосов. Из ее стены вырывались твари — кошмарные гибриды волков, пауков и чего-то, чему нет названия ни в одном из миров. Они неслись на солдат лавиной, разрывая когтями металл и плоть.
— В лазарет! — перекрикивая грохот битвы, заорал Кассиан, подталкивая меня в нужную сторону. — Бегом!
Он не стал ждать. Прямо на бегу его тело начало ломаться и перестраиваться, одежда разлетелась в клочья, и через секунду надо мной взмыл огромный темно-красный дракон. Он выпустил струю пламени, сжигая первую волну тварей, и с яростным ревом врезался в гущу сражения.
Я застыла на долю секунды, парализованная ужасом. Я видела, как белоснежный дракон Иридиан, поливая врагов ледяным дыханием, пытался создать барьер, а на его спине, словно прикованный, сражался Кейлар. Его ледяная магия разила без промаха, но тварей было слишком много.
— Леди Ильмира! Сюда! — чья-то рука дернула меня за рукав.
Я очнулась и бросилась к большому шатру, над которым мерцал полупрозрачный защитный купол. Вокруг свистели заклинания, рычали драконы и кричали люди.
Внутри лазарета пахло кровью, паленой плотью и безысходностью.
— Мари! — крикнула я, увидев бледную девушку, которая пыталась перевязать руку солдату.
— Леди Ильмира! Слава богам, — всхлипнула она. — Мы не справляемся! Эликсиры не действуют, раны расходятся прямо на глазах!
— Отставить панику, — мой голос прозвучал жестче, чем я ожидала. — Так, самых тяжелых ко мне, даже если ранение не Тьмой. Легких — обрабатывать и в строй, если могут держать оружие. Живо!
Я не помню, сколько прошло времени. Час? Вечность? Мои руки были по локоть в черной жиже, которую я вытягивала из тел солдат. Это было не похоже на лечение генерала. Тьма здесь была агрессивной, она сопротивлялась, пытаясь укусить меня в ответ, проникнуть под кожу. Я вырывала её кусками, швыряла в специальные контейнеры, которые тут же запечатывали маги-санитары, и переходила к следующему.
Силы таяли. Но останавливаться было нельзя.
— Дорогу! Расступитесь!
В шатер вбежали четверо солдат, неся двое носилок. Мое сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки.
На первых лежал Хартор. Лицо младшего сына Кассиана было серым, а на груди зияли три глубокие борозды, из которых сочился черный дым. На вторых — Ивар. Мой мальчик. Он был без сознания, рука вывернута под неестественным углом, а по виску текла кровь.
— Нет... — прошептала я, чувствуя, как колени подгибаются.
— Мама... — прохрипел Ивар, не открывая глаз.
— Я здесь, сынок. Я здесь.
Страх сменился холодной, звенящей яростью. Я не позволю. Ни за что.
Я бросилась к Хартору — его рана была смертельной, счет шел на секунды.
— Держи его! — крикнула я санитару, накладывая руки прямо на открытую рану.
Тьма взвизгнула, впиваясь в мои ладони холодом. Я рванула её на себя, вкладывая в это движение всю свою злость, всю свою материнскую боль. — Пошла вон! — прошипела я.
Черный сгусток вылетел из груди