Красивая, хрупкая, нежная. С идеальными чертами лица, небесно-голубыми глазами, нежной кожей и густыми светлыми волосами. Когда-то она стала глотком свежего воздуха, отдушиной и лучом света, к которому я тянулся из мрачных будней.
Потянулся, как только увидел, в первую же минуту. Ведь я действительно сразу же обратил внимание на Майру, едва перешагнул порог. Взгляд сам был прикован к белокурой красавице.
И лишь сейчас я задумался, почему именно к ней? Не было ли наше знакомство кем-то тщательно спланировано?
Я рыкнул на служанок, приказав им покинуть комнату.
— Зачем ты их выгнал? — взволнованно спросила Майра.
Я ответил не сразу. Тянул время. Специально.
— Мне нужно кое-что сделать, — сказал я, подойдя ближе к женщине и снимая перчатку. На кончиках пальцев тут же заискрилась магия. Тёмная, запретная. — Тебе это не понравится. Но лишь так я смогу понять, врёшь ты или говоришь правду.
Я зорко следил за её реакцией.
Удивление, страх, паника. Интересно. Неужели, есть что скрывать?
— Ты собираешься применить ко мне… ментальную магию? — переспросила она севшим голосом. — Но… это запрещено! У тебя должно быть специальное разрешение! К тому же её можно применять только к преступникам, а я… я ничего не делала!
— Неужели? — сухо переспросил я. — В таком случае в твоих же интересах говорить правду.
— Неужели ты не веришь, что я не травила твою жену?
— Сейчас я не верю никому.
— Тогда нужно проверить и её саму, — вздёрнула подбородок женщина. — Может, она сама решила себя отравить.
Эти слова неприятно царапнули.
Нет, Агнесс не могла отравить себя. Не когда у неё на руках двое детей, в которых она души не чает. Это раньше она могла додуматься до подобного, но теперь…
Эта мысль заставила нахмуриться.
Раньше, теперь…
А ведь Агнесс действительно изменилась. И сильно. Стала… другой.
Надо будет обдумать это. Позже.
— Будет нужно — проверю. Но сейчас вопрос о тебе, Майра.
Волнение. Оно ощущалось почти физически. Майра старалась не показывать этого, но перебирала в руках меховую шаль, чем и выдавала себя.
Магия заискрилась ярче, отчего женщина побледнела и вжалась в кресло.
— Ты не имеешь права применять ко мне ментальную магию, — дрожащим голосом проговорила она. — Это… это навредит ребёнку! Я снова могу его потерять! Твоего наследника!
— Моего ли? — спокойно переспросил я, делая шаг к женщине. — Ты ведь знаешь, что дракон чутко ощущает своё потомство, Майра. Ощущает ещё до того, как об этом узнает мать. А вот твоего ребёнка я не чувствую. Интересно, почему? Ничего не хочешь мне рассказать, м?
Она вздрогнула. Глаза забегали по комнате, выдавая панику.
Я не торопил. Ждал. Пусть ярость клокотала во мне, требуя применить запретную магию, вырвать правду силой, я сопротивлялся. Если Майра действительно беременна, даже… не от меня, ментальная магия нанесёт непоправимый вред.
— Говори, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, мой голос хрипел от напряжения. — Не испытывай моё терпение, Майра. Ты знаешь, что я могу сделать. Что могу увидеть твои воспоминания, все твои тайны. Все до единой.
Она всхлипнула, прикрывая лицо руками. И молчала.
Я разозлился и преодолел оставшееся расстояние, нависнув сверху. Этого оказалось достаточно, чтобы развязать ей язык.
— Стой! Прошу, не надо! Я… я всё скажу, Дерган!
— Слушаю, — прорычал, отступив на шаг и не сводя с неё пристального взгляда.
— Я… я не хотела ей навредить, — начала женщина нервно. — Да, я… ревновала тебя. Мне было больно, что ты вновь вернулся к ней, искал все эти годы. Я ведь любила тебя, Дерган. И сейчас люблю.
— Ближе к делу, — сухо оборвал я. — Что ты ей дала?
Майра закрыла лицо руками и вновь разревелась.
— Только зелье для расстройства желудка, — всхлипнула она. — Оно безвредное! Она должна была просто пролежать несколько дней с несварением, и всё! Кто заменил его на яд, я не знаю…
Я тихо зарычал.
— Ложь, — прошипел я, всматриваясь в её заплаканное лицо. — Ты лжешь мне в глаза, Майра. И после этого говоришь о любви?
Магия вновь начала сплетаться вокруг моих пальцев, готовая обрушиться на неё всей своей мощью.
— Стой! Хорошо, я… я продолжу, — закричала она, отдёргивая руки от лица. — Там была ещё одна капля. Ядовитая. Но я не знала, что она настолько сильна! Я думала, просто вызовет сильную слабость, сделает её неспособной встать с постели несколько дней. Я просто хотела, чтобы ты обратил на меня внимание! Мне не хватало тебя, Дерган! Именно из-за твоей холодности я сказала, что беременна, но я…
Она осеклась, видимо, осознав, что только что сказала.
Ярость захлестнула меня с новой силой. Ложь. Ложь оплетала её душу, как ядовитый плющ, искажая и уродуя всё вокруг.
— Ты… дрянь, — прошипел я, приближаясь к ней.
Её глаза расширились от ужаса. Она знала, что сейчас произойдёт. Знала, что больше не сможет скрывать правду.
Но было поздно. Слишком поздно.
Ментальная магия обрушилась на неё волной, проникая в самые сокровенные уголки её сознания, вытаскивая наружу то, что она так отчаянно пыталась скрыть.
И я увидел.
Увидел, как Майра передаёт склянку с зелёной жидкостью служанке, приказывая незаметно добавить в питье Агнесс.
Едва сдержался, чтобы не задушить гадину.
Затем увидел, как Майра с кем-то разговаривает и принимает из чужих рук это зелье. Но человек скрыт пеленой тумана, а разговор неясен.
А потому понять, кто это был, оказалось невозможно.
Я увидел её три года назад, счастливую и взволнованную. Увидел другого мужчину, с которым она проводила ночи до встречи со мной. Увидел, как она вновь встречается с человеком, скрытым пеленой тумана, и принимает очередной пузырёк.
Затем увидел нашу встречу. И снова зелье, которое она добавила в бокал, чтобы я… обратил на неё внимание?
Змея… Гадина настоящая.
Как она узнала о беременности. И ощутил страх, пропитавший её душу.
Страх, что я узнаю о чужом ребёнке.
Затем я увидел зелье, которое она приняла. Зелье выкидыша. И крошечную капельку яда, добавленную туда рукой, которую закрывал всё тот же туман.
Снова яд. Отравление, в котором я обвинил свою жену.
Рык, сорвавшийся с моих губ, был похож на предсмертный вой раненого зверя. Предательство, ложь, покушение на убийство… всё это было сплетено в отвратительный узел, который