Людмила Татьяничева
КОГДА ГОВОРЯТ О РОССИИ…
КОГДА ГОВОРЯТ О РОССИИ,
Я ВИЖУ СВОЙ СИНИЙ УРАЛ…
КАК ДЕВОЧКИ,
СОСНЫ БОСЫЕ
СБЕГАЮТ С ЗАСНЕЖЕННЫХ СКАЛ.
В ЛУГАХ,
НА КОВРОВЫХ ПРОСТОРАХ,
СРЕДИ ПЛОДОНОСНЫХ ПОЛЕЙ,
ЛЕЖАТ ГОЛУБЫЕ ОЗЕРА
ОСКОЛКАМИ ДРЕВНИХ МОРЕЙ.
БОГАЧЕ, ЧЕМ КРАСКИ РАССВЕТА,
СВЕТЛЕЕ, ЧЕМ ЗВЕЗДНЫЙ УЗОР,
ЗЕМНЫЕ ОГНИ САМОЦВЕТОВ
В ТОРЖЕСТВЕННОМ СУМРАКЕ ГОР.
Я СЕРДЦЕМ ВСЕ ЭТО ВБИРАЛА,
СВОЙ КРАЙ ПОЛЮБИВ НАВСЕГДА,
НО ГЛАВНАЯ СИЛА УРАЛА —
В ЧУДЕСНОМ ИСКУССТВЕ ТРУДА.
ЛЮБЛЮ Я ОГОНЬ СОЗИДАНЬЯ
В СУРОВОЙ ЕГО КРАСОТЕ,
МАРТЕНОВ И ДОМЕН ДЫХАНЬЕ
И ВЕТЕР БОЛЬШИХ СКОРОСТЕЙ.
МНЕ ДОРОГИ ЛИЦА ПРОСТЫЕ
И РУКИ, ЧТО ПЛАВЯТ МЕТАЛЛ.
…КОГДА ГОВОРЯТ О РОССИИ,
Я ВИЖУ СВОЙ СИНИЙ УРАЛ.
Марк Гроссман
ЖЕЛЕЗНАЯ ЛИНИЯ
Не по книгам мы знакомились с Уралом,
Не по лесенкам таблиц мы шли к нему, —
Наша молодость карабкалась по скалам,
В бивуачном согревалася дыму.
Мы от Сосьвы уходили в дни морозные,
На валках тянули рельсы вдоль реки,
Чтоб гремели над тайгою паровозные,
Вой волков перекрывавшие гудки.
На работу шли болотами и тропами,
А потом, сменивши адреса,
Робили в Магнитной землекопами,
Домны поднимали в небеса.
В битве яростной с врагами небывалыми
Огневая опалила нас пурга,
Бронетанковые стали добывали мы,
У Берлина добивали мы врага.
Будет имя твое вечно молодо,
Край руды, заоблачных высот,
И не зря тебя страна Серпа и Молота
Линией Железною зовет.
Ты в историю труда навечно врезана,
Уважением людским навек владей,
Линия Уральская Железная,
Линия трудящихся людей!
Освальд Плебейский
ЛЮБЛЮ Я ГОРЫ…
Люблю я горы Южного Урала.
По перелескам окрики машин,
Туманов голубые покрывала
Колеблются у каменных вершин.
Здесь пестовались удаль и уменье,
Здесь помнили походы Ермака,
И прыгали бесценные каменья
По деревянным стойкам кабака.
Здесь били зверя и рубили грады,
И отливали пушки для Петра,
Не требуя ни славы, ни награды,
Суровые лесные мастера.
Здесь беглый люд
Ломал по шахтам камень,
Сохой царапал скудные пласты,
Из самоцветов грубыми руками
Вытачивал тончайшие цветы.
И ямщики сквозь рык и вой звериный
За тыщи верст на розвальнях везли
Для ненасытной бабы Катерины
Несметные сокровища земли.
Зато потом натешились их души,
Уж погуляли сильные плеча
Под вольными знаменами Хлопуши
И самого надежи Пугача.
Но отошли века «прелестных писем»,
Взялась за книгу
жесткая ладонь.
И говорили слово
«коммунизм»
И «Варшавянку» пели под гармонь.
И вдруг — порыв!
Ударили снаряды
По мраморной резьбе особняка.
И не спасли хозяев
ни отряды,
Ни клятвы адмирала Колчака.
Где грузно переваливались пушки,
Где кровь на щебень капала с подвод,
Теперь плывут комбайны вдоль опушки.
Полязгивает кранами завод.
Суровой и нелегкою судьбою
Отмечены таежные края.
Овеянная первою любовью,
Ты мне, как счастье,
Родина моя!
Михаил Львов
ПОЭТУ УРАЛА
Тебе Урал на песни отдан!
Перед тобой раскинут — вот он!
Ты прикреплен к его заводам,
К его лесам, горам и водам.
Когда ты отправлялся в путь,
В путь от Урала до Байкала —
Себя ты чувствовал, бывало,
Во всех краях не кем-нибудь,
А представителем Урала!
Далеко в Греции — Парнас,
А здесь — Магнитка и Миасс,
Здесь, в этой кузнице Союза,
Твоя воспитывалась муза,
И потому, когда война
Гремела пушками, она
С дней отступления, с начала,
До дня победы не молчала.
Парнас — он несколько южней,
Там воздух, может, понежней,
А здесь металл, огонь, гранит
Устами музы говорит.
Алексей Еранцев
ЕРМАК
По степям гулял-погуливал Ермак,
По лесам нырял похлеще росомах,
На плечах носил-понашивал армяк,
Укрывал крылом орлиным бедолаг.
Медовуху пил по жбану, гулеван,
Лебедь белую до зорьки миловал,
Ни присуха, ни татарская стрела
В той одежке атамана не брала.
Надоело атаману бить крылом,
Загорелось атаману бить челом:
«Ты, царь-батюшка, хоть голову руби,
Только, батюшка, помилуй, подсоби!»
Получил Ермак от старого хрыча
Шиш в шубейке с государева плеча.
Распалился — армячишко наземь шмяк!
В шубу сунулся — осекся и обмяк,
В шубу сунулся — одежда тяжела,
Тяжела, как два подрубленных крыла.
Только выйдет — сохнет вешняя трава,
Только глянет — налетает татарва,
Только кинется, а под ноги река!
До чего ж ты, милость царская, тяжка.
Не измена, не зеленое вино —
Затянула милость царская на дно!
Степан Щипачев
ОКТЯБРЬ НА УРАЛЕ
Октябрь…
Двадцать шестое…
Зал аплодирует
Стоя.
Полны все ярусы, все балконы.
Рабочие кепки…
Шинели фронтовиков…
В президиуме