— Я не смеюсь, — мягко сказала я. — Я сочувствую. Вы сделали много ошибок, но ещё можете сохранить достоинство. Отпустите нас. Заключите перемирие. Это не слабость — это мудрость.
Он долго молчал. Потом поднял голову.
— Идите, леди Валери. Я подумаю.
Я вышла из зала и прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Получилось? Или он просто отложил решение?
Через два дня, на рассвете, в ворота замка постучали. Армия Эшфорда стояла у стен — не в боевом порядке, а в походном, демонстрируя готовность и к переговорам, и к бою. Впереди на вороном коне сидел герцог Эшфорд собственной персоной.
Мы стояли на стене и смотрели на это. Гилберт сжимал мою руку. Марта плакала от счастья. Тим размахивал остатками круассана, как флагом.
А герцог Корвинский, постояв минуту в молчании, приказал открыть ворота.
— Я сдаюсь, — сказал он тихо. — На милость победителя.
Глава 13. О том, как я вернулась домой и поняла, что скучала
Возвращение в замок Эшфорд было триумфальным. Я не преувеличиваю: когда наш отряд показался на дороге, ведущей к воротам, на стенах поднялся такой крик, что птицы с окрестных деревьев взлетели разом, напуганные шумом. Стража трубила в рога, слуги махали платками, а местные ребятишки, высыпавшие за ворота, бросали под копыта коней последние осенние цветы.
— Они нас встречают, — прошептала Марта, и в её глазах стояли слёзы. — Леди Валери, они правда нас встречают!
— Конечно, встречают, — я улыбнулась, хотя в горле тоже предательски першило. — Мы же герои. Не каждый день делегация превращается в заложников, а потом устраивает в тылу врага фитнес-клуб и выходит сухой из воды.
— Сухой — это громко сказано, — пробурчал сэр Бертран, но по его обветренному лицу расползалась довольная улыбка. — Я, пока через болота ехал, три раза в грязь провалился.
— Зато мышцы размяли, — я подмигнула ему.
Герцог Эшфорд ждал нас у ворот. Он стоял в окружении свиты — кастелян Реджинальд с постным лицом (но, клянусь, в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение), мэтр Бонифаций с неизменным саквояжем, отец Бенедикт с распятием (и смотрел он на меня так, будто я воскресла из мёртвых, что ему категорически не нравилось) и, разумеется, леди Изабель, которая, забыв о приличиях, бросилась к мужу прямо через строй рыцарей.
— Гилберт! — она повисла у него на шее, и капитан, счастливо смеясь, закружил её на месте.
Я спешилась и подошла к герцогу. Он смотрел на меня, и его лицо, обычно непроницаемое, выражало сложную гамму чувств. Я бы сказала — облегчение пополам с желанием отругать меня за что-то.
— Леди Валери, — произнёс он. — Вы вернулись.
— Как видите, ваша светлость. В целости и сохранности. Даже с прибылью.
— С прибылью?
— Рецепт болотной ухи, — пояснила я. — Тим выменял его у повара Корвинского. Обещает приготовить сегодня на ужин.
Герцог медленно покачал головой. Потом сделал шаг вперёд, взял мою руку и поднёс к губам — жест настолько неожиданный и церемонный, что по толпе пробежал изумлённый шёпот.
— Я рад, что вы живы, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — И я благодарен. За всё.
— Это моя работа, — так же тихо ответила я, чувствуя, как теплеют щёки. — Советник по военной подготовке, помните?
— Помню, — он выпрямился, и его голос снова стал официальным. — Но об этом позже. Сейчас — отдых. Вы все заслужили горячую ванну, хороший ужин и сон в нормальных постелях.
Замок встретил нас теплом и уютом. Марта немедленно принялась хлопотать: стащила с меня пропылённое платье, нагрела воды для мытья, разложила на кровати свежую одежду. Я погрузилась в бадью (оловянную, но довольно вместительную) и блаженно закрыла глаза, чувствуя, как смывается дорожная грязь и напряжение последних дней.
— Леди Валери, — Марта сидела рядом на скамеечке и тёрла мою спину мочалкой, — вы даже не представляете, как тут переживали. Его светлость места себе не находил. Я слышала, он три ночи не спал. Всё ходил по кабинету и карты рассматривал.
— Правда? — я приоткрыла один глаз.
— Правда, — служанка кивнула. — А когда пришло ваше письмо — то, что сэр Ламберт отправил, — он вызвал Гилберта и сказал: «Она справилась. Она справилась даже в плену». И знаете, мне показалось, он улыбался.
Я хмыкнула и снова закрыла глаза. Значит, герцог переживал. Надо же. А с виду такой ледяной. Впрочем, я уже начинала понимать, что под этой ледяной бронёй скрывается что-то более тёплое и сложное. И, кажется, это «что-то» постепенно пробивало себе дорогу наружу.
Вечером в главном зале был устроен пир. Не такой пышный, как свадьба Гилберта и Изабель, но очень душевный. За длинными столами собрались все обитатели замка — от рыцарей до поварят. Жареные гуси, запечённая рыба, пироги с грибами и, разумеется, круассаны (Тим, едва вернувшись, кинулся на кухню и за три часа наверстал всё, что пропустил за время плена). Вино лилось рекой, и даже сэр Бертран, обычно сдержанный в выпивке (после того памятного случая в таверне), сегодня позволял себе лишний кубок.
— За леди Валери! — провозгласил он, поднимаясь с кубком. — За женщину, которая приседает, печёт и умудряется победить, даже когда её берут в плен!
— За леди Валери! — грянул зал.
Я смущённо улыбнулась и подняла свой кубок в ответ.
— Спасибо, господа. Но победа была общей. Без вас — без капитана Гилберта, сэра Бертрана, сэра Эдмунда, Марты, Тима — ничего бы не вышло. Мы сработали как команда.
— Как команда, — подхватил Гилберт, сидевший рядом с Изабель. — И кстати, о команде. Леди Валери, вы не забыли, что завтра тренировка? Рыцари, кажется, без вас совсем разболтались.
— Разболтались? — я притворно нахмурилась. — Это мы проверим. Завтра на плацу — общий сбор. И пусть только попробуют сказать, что я даю им поблажки!
По залу прокатился дружный смех. Даже герцог, сидевший во главе стола, позволил себе лёгкую улыбку.
После пира, когда гости начали расходиться, я вышла во внутренний двор подышать свежим воздухом. Ночь была ясной и холодной —