А с мытарём мы что-нибудь придумаем. Не может быть, чтобы в этом мире не было никаких законов, защищающих честных целительниц от жадных сборщиков податей.
— Муртикс, — сказала я, допивая отвар, — завтра же идём к Рондиру. Пусть учит меня магическим законам. Если уж я здесь надолго, надо знать свои права.
— Дело говоришь, — кот одобрительно кивнул, облизывая усы от молока. — Только давай послезавтра. Завтра у меня выходной. Я планирую весь день спать на печи и ни о чём не думать.
— У тебя каждый день выходной, — заметила я.
— Вот именно, — согласился Муртикс. — И я не намерен менять свой график из-за какого-то мытаря с его дурацкими указами. Приедет, тогда и будем решать. А пока спать.
Он запрыгнул на печь, свернулся клубком и через минуту уже мирно посапывал.
Я посмотрела на него, улыбнулась и покачала головой.
Кот-философ. Кот-защитник. Кот, который угрожает королевскому мытарю его же сапогами.
И как я без него жила раньше?
Глава 7. Внеоборотные активы кузнеца.
Глава 7. Внеоборотные активы кузнеца.
Три дня пролетели как один кошмарный сон. Я почти не спала, вздрагивала от каждого стука в дверь, а когда на улице раздавался цокот копыт, сердце ухало куда-то в пятки. Муртикс держался бодрее, но и он стал чаще поглядывать в окно и нервно дёргать хвостом.
Клавдий не возвращался.
— Может, испугался? — с надеждой спрашивала я кота.
— Такие не пугаются, — мрачно отвечал Муртикс. — Такие затаиваются. И готовят какую-нибудь пакость. Он вернётся, вот увидишь. С подмогой или с настоящим указом. Или с тем и другим.
На четвёртый день мои нервы сдали окончательно. Я поняла, что сидеть и ждать — это верный путь к безумию. Нужно было действовать.
— Всё, — сказала я, решительно завязывая платок. — Иду к Гордею.
— К кузнецу? — Муртикс навострил уши. — Зачем?
— За советом. Он местный, знает всех и вся. Может, подскажет, чего ждать от этого Клавдия и как с ним бороться. И вообще… — я замялась, — …он единственный, кому я могу доверять. Кроме тебя.
Кот фыркнул.
— Сравнила. Я — пушистое совершенство, хранитель твоих секретов и главный стратег. А он просто шкаф с молотком. Но ладно, иди. Только не задерживайся. И не вздумай там… ну, ты поняла.
— Что поняла? — я сделала невинное лицо.
— Слюни пускать, — отрезал Муртикс. — У тебя при виде этого кузнеца выражение лица становится как у кошки перед миской сметаны. Глупое и счастливое. А сейчас не до глупостей. Сейчас думать надо.
Я показала коту язык и вышла.
Кузница Гордея стояла на краю деревни, у самого леса. Добротное строение из потемневших от времени брёвен, с широкими воротами, распахнутыми настежь, и трубой, из которой даже сейчас, в летний день, поднимался лёгкий дымок. Оттуда доносился ритмичный звон молота, тяжёлый, уверенный, успокаивающий.
Я подошла ближе и заглянула внутрь.
Гордей работал. Без рубахи, в одном кожаном фартуке, покрытом следами копоти и окалины. Мышцы на спине и плечах перекатывались при каждом ударе, и я на мгновение замерла, залюбовавшись. Это было красиво, не в том смысле, в каком красивы картинки в журналах, а в каком-то первобытном, настоящем смысле. Сила. Уверенность. Мастерство.
Он словно почувствовал мой взгляд, обернулся, опустил молот и вытер пот со лба.
— Лира? — в его голосе прозвучало удивление. — Что случилось?
— Почему сразу «случилось»? — я попыталась улыбнуться. — Может, я просто так зашла. Поздороваться.
Гордей посмотрел на меня долгим взглядом, потом покачал головой.
— Ты просто так не заходишь. Ты по делу. Я вижу. Проходи, рассказывай.
Я вздохнула и вошла в кузницу. Внутри было жарко, пахло железом и углём. Гордей кивнул мне на грубо сколоченную лавку у стены, а сам опёрся о наковальню, скрестив руки на груди.
— Клавдий приезжал, — сказала я без предисловий. — Мытарь. Требует восемнадцать серебряных за полгода. Говорит, новый указ о магической деятельности. Если не заплачу, опишет дом и всё имущество.
Гордей нахмурился. Между бровей залегла глубокая складка.
— Клавдий, — повторил он с отвращением. — Скользкий, как угорь. И такой же вонючий.
— Ты его знаешь?
— Знаю, — он кивнул. — Он племянник баронессы Амалии. Нашей местной… правительницы.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Баронессы? Ещё и баронесса есть?
— Есть, — Гордей взял щипцы, подхватил заготовку и сунул её обратно в горн. Пламя взметнулось, освещая его суровое лицо. — Амалия фон Гретт. Вдова. Лет сорок, может, чуть больше. Владеет всеми землями на три дня пути. И людьми. И тем, что от людей остаётся после её поборов.
Он замолчал, глядя в огонь.
— Она… опасна? — тихо спросила я.
— Как змея, — Гордей кивнул. — Красивая, обходительная, когда надо. Но яд у неё в крови. Держит округу в страхе. Налоги, штрафы, поборы. А кто не платит, тех в долговую яму. Или в рудники. Или просто выгоняют с земли. Клавдий её правая рука. Вернее, левая. Правая — это управляющий, но тот редко из замка выезжает. А Клавдий по деревням шастает, выжимает последнее.
Я сглотнула. Перспектива вырисовывалась мрачная.
— И что мне делать? У меня нет восемнадцати серебряных. И взять негде.
Гордей задумался, почесал бороду.
— Платить нельзя, — сказал он наконец. — Раз заплатишь, он поймёт, что тебя можно доить. Будет приезжать каждый месяц. Придумывать новые налоги. Это не кончится.
— Но что тогда? Он грозится описать имущество!
— Вот об этом я и думаю, — Гордей отошёл от горна, подошёл к двери кузницы, выглянул наружу, потом плотно притворил створку. — Слушай, Лира. У тебя в доме есть ценные вещи? То, что жалко потерять?
Я задумалась. Ценные вещи? Книги Лиры с рецептами бесценны, без них я вообще не смогу лечить. Склянки с редкими зельями. Медные весы. Сундук с редкими ингредиентами. Дневник Лиры.
— Есть, — признала я. — Много чего.
— Тогда надо спрятать, — Гордей вернулся к наковальне, взял молот, но бить не стал, просто держал в руке, как будто ему так легче было думать. — Самое ценное перенеси сюда, в кузницу. У меня есть подпол, о нём никто не знает. Я его сам вырыл, когда отец ещё жив был. Там инструменты дорогие храню, железо хорошее. И твоё добро