— Госпожа баронесса репетировала своё выступление перед герцогом, — прокомментировала я нейтральным тоном. — Это тоже зафиксировано зеркалом. Как часть общей картины.
— Это... это вторжение в частную жизнь! — выкрикнула баронесса, вскакивая. — Это незаконно! Это... это оскорбление!
— Зеркало Истинного Учета фиксирует всё, что связано с финансовыми махинациями, — спокойно пояснил Рондир. — А подготовка к соблазнению королевского советника с целью получения доступа к казне — это, безусловно, связано с финансами. Так что всё законно.
— Госпожа баронесса, — герцог поднялся, и в зале мгновенно воцарилась тишина. — Вы обвиняетесь в хищении средств короны в особо крупном размере. В подделке отчётности. Во взяточничестве. В злоупотреблении властью. И в попытке оказать магическое воздействие на королевского советника. Всё это подтверждено свидетельскими показаниями, магической записью и данными артефакта. Что вы можете сказать в своё оправдание?
Баронесса открыла рот. Закрыла. Снова открыла. И вдруг, рухнув на колени, зарыдала.
— Это всё он! — она указала пальцем на Клавдия. — Это он меня подговорил! Он сказал, что так делают все! Что корона всё равно не проверит! Что никто не узнает! Я не хотела! Я стала жертвой!
Клавдий, который как раз пытался незаметно выскользнуть из зала через боковую дверь, замер и издал возмущённый вопль.
— Я?! — заорал он. — Да это вы, госпожа баронесса, приказали мне завышать налоги! Вы сказали: «Чем больше соберёшь, тем больше получишь!» Вы мне угрожали! Вы сказали, что если я ослушаюсь, вы меня в рудники отправите!
— Лжец! — взвизгнула баронесса. — Мерзкий, неблагодарный лжец!
Они принялись кричать друг на друга, перебивая и осыпая взаимными обвинениями. Управляющий, воспользовавшись суматохой, попытался сбежать через кухню, но был перехвачен офицерами герцога. Клавдий, видя, что пути к отступлению отрезаны, рухнул на колени и принялся молить о пощаде.
Герцог наблюдал за этой сценой с выражением брезгливого любопытства на лице. Потом поднял руку, и шум мгновенно стих.
— Достаточно, — произнёс он. — Вы оба арестованы. Как и управляющий. Как и все, чьи имена фигурируют в отчёте. Стража!
Солдаты герцога, стоявшие у входа в зал, выступили вперёд. Баронессу подхватили под руки. Она больше не кричала, только смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Вся её красота, вся власть, всё величие — всё рассыпалось в прах за один вечер.
— Герцог Эдвард, — произнесла она вдруг, и её голос прозвучал на удивление спокойно. — Вы ещё пожалеете об этом. У меня есть друзья в столице. Влиятельные друзья. Они этого так не оставят.
— У меня тоже есть друзья в столице, — ответил герцог, не оборачиваясь. — И, в отличие от ваших, они не берут взяток. Уведите.
Баронессу и её сообщников вывели из зала. В наступившей тишине было слышно, как потрескивают дрова в камине. Гости переглядывались, не зная, что делать. Оркестр на галерее затих. Слуги застыли с подносами в руках.
Герцог обвёл зал взглядом и поднял кубок.
— Уважаемые гости, — произнёс он. — Прошу прощения за то, что приём оказался несколько... необычным. Но справедливость требует неудобных решений. Я предлагаю тост. За честность. За точность. И за тех, кто не боится говорить правду, даже когда это опасно.
Он посмотрел на меня, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— За госпожу Лиру. За целительницу, которая разбирается в цифрах лучше столичных аудиторов. За её кота, который умеет не только говорить, но и мстить. За кузнеца Гордея, который ковал не только подковы, но и справедливость. И за старого мага Рондира, который сохранил древний артефакт для этого дня. За вас.
Гости, всё ещё ошарашенные, подняли кубки. Я тоже подняла свой, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не от вина, от осознания, что мы сделали это. Мы победили.
Муртикс, сидевший на спинке моего стула, наклонился к моему уху и прошептал:
— Ну что, бухгалтер, кажется, твой отчёт приняли. И даже без правок.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время искренне и спокойно.
Вечер продолжался. Гости постепенно приходили в себя, возвращались к еде и разговорам. Правда, теперь они обсуждали не наряды и погоду, а недавнее разоблачение. Я слышала обрывки фраз: «...двадцать три тысячи!», «...с куклой, вы представляете?», «...а кот-то каков!». Муртикс, разумеется, слышал их тоже и приосанивался всё больше и больше. К концу вечера он выглядел так, будто это он лично раскрыл все преступления и спас королевство.
Гордей сидел рядом со мной и молчал. Но его молчание было другим, не напряжённым, а спокойным, умиротворённым. Время от времени он поглядывал на меня, и в его глазах читалось что-то тёплое, невысказанное.
— Ты молодец, — сказал он наконец.
— Мы все молодцы, — ответила я. — Каждый из нас сделал что-то важное. Без тебя, без Рондира, без Муртикса я бы не справилась.
— Без тебя мы бы тоже не справились, — возразил он. — Ты была... как генерал. Командовала. Считала. Планировала.
— Я бухгалтер, — я усмехнулась. — Генерал среди цифр. Звучит как название профессии.
Муртикс, услышав наш разговор, вмешался:
— Генерал среди цифр? Неплохо. Но «Великий Муртикс и его команда» звучит лучше. Надо будет обсудить с Рондиром, как это правильно оформить в анналах.
— В каких анналах? — удивился Гордей.
— В магических анналах Гильдии, — пояснил кот. — Ты думаешь, такие события остаются незамеченными? О нет. Через неделю о нашем разоблачении будет говорить вся столица. А через месяц — всё королевство. Я должен быть упомянут. Желательно на первой странице.
Я засмеялась. Рондир, сидевший неподалёку, тоже усмехнулся в усы.
— Не беспокойся, Муртикс, — сказал он. — Я лично прослежу, чтобы твой подвиг был описан должным образом. В конце концов, именно ты добыл волосы и платок. И именно ты... э-э-э... обезвредил сапоги Клавдия.
— Вот именно! — кот гордо задрал хвост. — И про болонку не забудьте. И про бантик. Это был ключевой момент операции!
Когда приём закончился и гости начали расходиться, герцог подозвал нас к себе.
— Я хочу поблагодарить вас ещё раз, — сказал он. — Без вашей помощи я бы не смог так быстро и чисто провернуть это дело. Возможно, баронесса и правда имеет связи в столице. Но с такими доказательствами... — он коснулся кристалла, лежавшего в кармане, — ...даже её покровители не смогут её спасти.
— Что будет