Могу ли я прорваться? — подумала она. — Двенадцать ампул против двенадцати ведьмаков? Шансы… нулевые.
Она взяла перо и поставила подпись.
— Умная девочка, — сказал главный. — Можешь идти.
Гелла встала. Она чувствовала, как внутри всё кипит. Но лицо оставалось спокойным.
— Один вопрос, — сказала она.
— Какой?
— Вы сказали, что ректор будет докладывать вам о каждом моём шаге. А ему вы сказали, что я буду докладывать о нём?
Тишина.
Главный посмотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, улыбнулся.
— Не умничай, девочка. Это опасно для здоровья.
Гелла кивнула и пошла к двери.
•••
Обратная дорога в карете была молчаливой.
Гелла сидела, уставившись в стенку, и переваривала услышанное. Совет приказал Омэну следить за ней. Но она не знала, знает ли Омэн, что она знает. И знает ли он, что она знает, что он знает?
Голова идёт кругом, — подумала она. — Вот так живут шпионы? Постоянно в паранойе?
Она вспомнила глаза Омэна. Холодные, янтарные, с вертикальным зрачком. Он действительно подчиняется приказам Совета? Или у него свои планы?
Карета остановилась у чёрного хода академии. Гелла вышла, не попрощавшись с сопровождающими.
В коридоре было темно. Она шла на автомате, поворачивая знакомые углы, спускаясь в знакомый подвал. Лаборатория встретила её запахом кислоты и тишиной.
Гелла села на табурет, положила голову на руки и закрыла глаза.
— Ты где была? — раздался голос.
Она вздрогнула.
Кай сидел в углу, накрытый старым плащом. Видимо, ждал её несколько часов.
— На заседании военного совета, — сказала Гелла.
— Что? Как?
— Приехали, забрали, увезли, допросили, отпустили.
— И что они хотели?
— Формулу. Я не отдала.
Кай подошёл к ней, сел рядом.
— Гелла, это опасно. Очень опасно. Если они решат, что ты угроза…
— Я уже угроза. Но пока что я нужна им живая. Мой новый ректор — их глаза и уши.
— Ты ему веришь?
Гелла подняла голову.
— Не знаю, — сказала она. — Но я выясню.
Она посмотрела на фиолетовую ампулу. Та мирно светилась в штативе, не подозревая, что сегодня решалась судьба её создательницы.
— Завтра у нас тренировка, — сказала Гелла. — Я поговорю с ним.
— Будь осторожна, — попросил Кай. — Он ведьмак. Он может читать твои мысли.
— Пусть попробует, — усмехнулась Гелла. — У меня там только каша и формулы. И немного злости.
— Злость он точно прочитает.
— Пусть. Может, поймёт, что я не игрушка.
Они помолчали.
— Кай, — сказала Гелла. — Если со мной что-то случится…
— Ничего не случится.
— Если случится, найди мои записи. Там, под третьей полкой, в тайнике. Возьми их и спрячь.
— Спрячь куда?
— Туда, где никто не найдёт. И не говори никому. Даже мне.
Кай посмотрел на неё встревоженно.
— Ты пугаешь меня.
— Я сама себя пугаю, — призналась Гелла. — Но это лучше, чем быть застигнутой врасплох.
Она встала, подошла к фиолетовой ампуле и аккуратно поставила её в специальный футляр, обитый свинцом.
— Завтра будет новый день, — сказала она. — И завтра я узнаю, на чьей стороне мой ректор.
•••
В ту ночь Гелла спала плохо. Ей снились подземелья, люди в капюшонах и янтарные глаза, которые смотрели на неё из темноты.
А в ректорском крыле, в кабинете на третьем этаже, Омэн Дандарский сидел при свече и читал приказ, доставленный тайным гонцом.
«…следить за передвижениями и контактами студентки Геллы, докладывать о любых отклонениях. В случае угрозы — нейтрализовать. Подпись: глава военного совета».
Омэн прочитал приказ два раза. Потом аккуратно сложил его и сунул в карман мундира.
Он посмотрел в окно, на тёмные крыши академии, и тихо произнёс:
— Интересно, что бы ты сказала, Гелла, если бы узнала, что я уже давно не подчиняюсь Совету?
Тени в комнате дрогнули — будто засмеялись.
Глава 7. Первое совместное задание
Глава 7. Первое совместное задание
Утро следующего дня началось с того, что Геллу разбудил запах жареного хлеба и крепкого кофе.
Это было настолько необычно, что она сначала решила, что всё ещё спит. В их комнате никогда не пахло кофе — Лисса предпочитала травяные настои, а Гелла вообще обходилась водой до полудня.
— Поднимайся, соня, — раздался голос Лиссы. — Тебе принесли завтрак.
Гелла села на кровати, протирая глаза. На тумбочке стоял поднос: горячие тосты с маслом, яйца-пашот, кусочек ветчины, маленький кувшинчик со сливками и дымящаяся кружка кофе.
— Это кто? — спросила она хрипло.
— Посыльный от ректора, — Лисса усмехнулась. — Сказал, что его сиятельство велели передать: «Завтрак — чтобы не падала в обморок на тренировке. Сегодня будет тяжело».
Гелла фыркнула.
— Заботливый какой.
— Или просто не хочет, чтобы ты снова его взорвала, — предположила Лисса. — Ешь давай. Через час у тебя полигон.
Гелла не заставила себя упрашивать. Кофе был отличным — крепким, горьковатым, с нотками лесных орехов. Тосты хрустели. Яйца таяли во рту.
Если он будет кормить меня так каждое утро, — подумала Гелла, — я, пожалуй, прощу ему и слежку, и приказы Совета, и всё остальное.
Но мысль о вчерашнем заседании военного совета тут же вернула её с небес на землю. Она помнила каждое слово главного. Помнила приказ: Омэн должен следить за ней. Докладывать. А в случае угрозы — нейтрализовать.
Что значит «нейтрализовать»? Убить? Обезвредить? Посадить в тюрьму?
Гелла отставила кружку.
— Лисса, — сказала она. — А ты веришь в чудеса?
— Смотря какие.
— В то, что человек, который должен тебя предать, вдруг окажется на твоей стороне.
Лисса задумалась.
— Это не чудо. Это называется характер. У некоторых он есть, у некоторых — нет. Твой ректор… не знаю. Он слишком мрачный, чтобы быть предсказуемым.
— Это точно, — вздохнула Гелла.
Она встала, натянула комбинезон (новый, чистый — старый пришлось выбросить после вчерашнего полигона), проверила пояс с ампулами. Двенадцать колб на месте. Фиолетовая в свинцовом футляре за пазухой — на всякий случай.
— Иду умирать, — объявила она.
— Не умирай, — попросила Лисса. — У нас спор на пять золотых.
— Ах да. Точно.
Гелла вышла.
---
Полигон номер семь встретил её свежим ветром и странной тишиной.
Обычно здесь было пусто — только выжженная