Гелла встала на листья. Сделала шаг. Листья жалобно захрустели.
— Слишком резко, — сказал Омэн. — Представь, что ты подкрадываешься к спящему монстру. Если он проснётся — он тебя съест.
— Какой монстр?
— Любой. Допустим, дракон.
— Я никогда не подкрадывалась к дракону.
— Тогда представь, что подкрадываешься ко мне.
Гелла снова попробовала. Тише. Ещё тише. Шаг — и ветка под ногой хрустнула, как удар хлыста.
— Дракон проснулся, — констатировал Омэн. — Он съел тебя.
— Вкусно?
— Ты была жестковата.
Гелла скривилась.
— Дайте мне ещё попытку.
Она пробовала снова и снова. Раз за разом. Листья трещали, ветки ломались, земля скрипела под сапогами. Омэн стоял в стороне и комментировал:
— Дракон проснулся.
— Дракон укусил тебя за ногу.
— Дракон плюнул огнём.
— Дракон пригласил своих друзей.
— У дракона нет друзей! — возмутилась Гелла после десятой попытки.
— У этого есть. Ты разбудила всю стаю.
Она выпрямилась, уперев руки в бока.
— Вы издеваетесь надо мной.
— Я учу тебя. Если бы я издевался, ты бы уже бегала по полигону в халате.
— А вот это было бы зрелище! — хмыкнула Гелла. — Представляю: наследный принц Дома Ночи в моём замызганном халате гоняется за мной по полигону.
— Не дразни меня, — беззлобно сказал Омэн. — Ещё раз — и я заставлю тебя самой надеть этот халат.
— Он мне мал! Я не влезу!
— Ты влезешь. Я ведьмак, я умею убеждать.
Гелла вздохнула и снова встала на листья.
— Ладно. Ещё раз. Медленно. Как к дракону.
Она сделала шаг. Листья молчали. Второй. Тишина. Третий — и под подошвой что-то тихо щёлкнуло, но звук был едва слышен.
— Уже лучше, — сказал Омэн. — Дракон пошевелился, но не проснулся.
— Прогресс, — выдохнула Гелла.
— Не останавливайся.
Она сделала ещё пять шагов. На шестом листья снова хрустнули, но уже не так громко. На десятом — почти бесшумно.
— Дракон спит, — тихо сказал Омэн. — Ты можешь взять его сокровище.
— Какое сокровище?
— Например, ампулу с его пояса.
Гелла посмотрела на свой пояс. Все ампулы были на месте. Она не поняла.
Омэн подошёл к ней. Бесшумно. Так бесшумно, что она заметила его только когда он оказался прямо за спиной.
— Твоя фиолетовая ампула, — сказал он. — Ты её не чувствуешь?
Гелла похолодела. Она сунула руку в специальный карман — свинцовый футляр был пуст.
— Что?.. Как?..
Омэн поднял руку. В его пальцах поблёскивала фиолетовая ампула.
— Я взял её, пока ты училась ходить, — сказал он. — Ты не почувствовала. Не услышала. Не увидела.
— Это… это невозможно! — Гелла схватилась за пояс. — Я всегда чувствую, когда кто-то трогает мои ампулы!
— Ты не чувствуешь, когда это делаю я, — спокойно ответил Омэн. — Потому что я — тень. А тени не издают звуков.
Он протянул ей ампулу.
— Это — твой главный урок на сегодня. Ты можешь быть сколь угодно быстрой и умной, но если враг подойдёт к тебе бесшумно — ты мертва.
Гелла взяла ампулу, чувствуя, как дрожат руки.
— Вы могли бы просто сказать.
— Сказать — не научить. А теперь — моя очередь учиться. Давай твою зелёную ампулу.
— Липкую смолу?
— Да. Покажешь, как она работает. И как от неё отмываться.
Гелла посмотрела на его чёрную рубашку, потом на старый халат.
— Вы будете в халате?
— Буду. Если я испорчу свою рубашку, мне её нечем заменить.
— А халат мой жалко?
— Твой халат и так уже не спасти.
Она достала зелёную ампулу.
— Готовы?
— Готов.
— Тогда держитесь.
Она разбила ампулу о его грудь.
Зелёная жидкость растеклась по халату, впиталась в ткань и застыла через три секунды. Халат стал жёстким, как панцирь. Омэн попытался согнуть руку — не получилось.
— Как это? — спросил он.
— Липкая смола. Она не только клеит, но и застывает. Чем толще слой, тем жёстче.
— И как это снять?
— Нейтрализатор. Или ждать два часа. Или — если вы ведьмак — попробовать разорвать тенями.
Омэн сосредоточился. Тени от его рук скользнули по халату, проникли в структуру смолы, разрывая её на молекулярном уровне. Через несколько секунд халат снова стал мягким.
— Ай да ведьмак, — восхищённо сказала Гелла. — Вы тенями можете всё.
— Не всё, — Омэн отряхнул халат. — Но многое. Теперь покажи чёрный нейтрализатор.
Она показала. Они провозились ещё час. Гелла учила Омэна распознавать составы по запаху, цвету и консистенции. Омэн учил Геллу двигаться так, чтобы не слышать даже тени.
К концу тренировки они оба были вымазаны в реактивах. Гелла — в кислотном тумане (Омэн случайно разбил ампулу рядом с ней). Омэн — в липкой смоле, скользящем масле и чёрном нейтрализаторе, который оставлял несмываемые следы на коже.
— Вы похожи на барсука, — заметила Гелла. — Чёрно-белого.
— А ты — на привидение, — парировал Омэн. — Зелёное и жуткое.
— Это цвет усталости.
— Это цвет кислоты.
Они сидели на земле, тяжело дыша. Солнце поднялось уже высоко, и полигон заливал яркий свет.
— Ваше сиятельство, — сказала Гелла. — А зачем вам это всё?
— Что?
— Ну, учиться обращаться с алхимией. Вы ведьмак. У вас есть тени. Зачем вам какие-то ампулы?
Омэн помолчал.
— Потому что магия теней не всесильна, — сказал он. — Против некоторых врагов она бесполезна. Например, против чистой световой магии. Или против некромантов высокого уровня. А твои ампулы — нет.
— Мои ампулы убивают всех?
— Твои ампулы убивают всех, кто не успел увернуться.
— Это комплимент?
— Это констатация факта.
Гелла улыбнулась.
— Тогда завтра я покажу вам жёлтую. Кислотный туман. Он очень красиво разъедает доспехи.
— Не терпится увидеть.
Они помолчали.
— Гелла, — сказал Омэн.
— Да?
— Ты не устала?
— Устала. Но это хорошая усталость. Как после долгой прогулки.
— Или после боя.
— Или после боя.
Он встал, подал ей руку.
— Завтра в шесть. Не опаздывай.
— А завтра мы что будем делать?
— Учиться метать ножи.
— Я не умею метать ножи.
— Именно поэтому.
Гелла взяла его руку и поднялась.
— Вы сегодня чуть не упали, — сказала она.