— Ваше сиятельство, — сказала Гелла. — Вы когда-нибудь танцевали с девушкой?
— Танцевал. На балах.
— С девушкой, которая не была вашей родственницей или невестой по договору?
Омэн промолчал.
— Так я первая? — удивилась Гелла.
— Ты — напарница. Это другое.
— Конечно, другое. Поэтому вы смотрите на меня так, будто я бомба замедленного действия.
— Ты и есть бомба замедленного действия.
— Но вы всё равно танцуете со мной.
— Потому что так надо.
— Только поэтому?
Омэн не ответил. Он сделал поворот, и Гелла оказалась прижатой к нему ближе, чем была готова. Она почувствовала тепло его тела, запах — древесный, горьковатый, с нотками дыма.
— Ваше сиятельство, — прошептала она. — Вы слишком близко.
— Это танец, — так же тихо ответил он. — В танце бывает тесно.
— Не так тесно.
— Так, — он чуть отодвинулся, но руку с талии не убрал.
Они молчали. Музыка играла. Вокруг кружились пары, но Гелла их не видела. Весь мир сузился до янтарных глаз и тёплой ладони на её пояснице.
— Гелла, — сказал Омэн.
— Что?
— Ты покраснела.
— Это от жары.
— Здесь прохладно.
— А мне жарко.
— Потому что ты волнуешься.
— Я не волнуюсь. Я танцую с ректором. Это нормально — немного нервничать.
— Ты не нервничаешь. Ты краснеешь, когда я смотрю на тебя.
— Вы слишком много на меня смотрите.
— Ты слишком много говоришь.
Он улыбнулся. Не усмехнулся — улыбнулся. Краешками губ, чуть заметно, но Гелла увидела.
— Вы улыбнулись, — сказала она.
— Это нервное.
— У ведьмаков бывает нервное?
— У всех бывает.
Музыка закончилась. Пары зааплодировали. Омэн убрал руку с её талии.
— Спасибо за танец, — сказал он официальным тоном.
— Спасибо, что не наступили мне на ногу, — ответила Гелла.
— Я наступил. Три раза. Но ты не заметила.
Она посмотрела на его сапоги.
— Правда? Я не почувствовала.
— Потому что я ведьмак. Я умею наступать незаметно.
Она засмеялась. Громко, по-настоящему, на весь зал. Несколько пар обернулись. Омэн кашлянул.
— Тише, — сказал он. — Ты привлекаешь внимание.
— Я всегда привлекаю внимание. Это тоже часть моего очарования.
— Очарование может быть опасным.
— Всё опасное может быть привлекательным.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул в сторону выхода.
— Пойдём. Нам нужно поговорить с несколькими людьми.
— С кем?
— С членами Совета. Они здесь. И наблюдали за нами весь танец.
Гелла похолодела.
— Зачем?
— Чтобы понять, насколько мы близки.
— А мы близки?
— Мы — напарники, — повторил Омэн. — Этого достаточно.
Он взял её под руку и повёл через зал.
Члены Совета стояли у окна — трое в чёрных мантиях с серебряными драконами на груди. Главный, старик с ястребиными глазами, смотрел на Геллу так, будто мерил взглядом, сколько в ней золота.
— Ректор Дандарский, — сказал он. — Рад видеть вас в таком хорошем расположении духа.
— Я всегда в хорошем расположении духа, — ответил Омэн.
— Нам показалось, что вы улыбались во время танца.
— У меня нервный тик.
— Понимаю. А это, — старик перевёл взгляд на Геллу, — ваша знаменитая напарница?
— Студентка Гелла, — представила она сама себя. — Алхимик-тактик.
— Наслышаны. Наслышаны. Говорят, вы поймали шпиона.
— Это была совместная работа с ректором.
— Скромничаете. Мы слышали, что именно ваша липкая смола остановила агента Ордена.
Гелла не ответила.
— Что ж, — старик отвёл взгляд. — Продолжайте в том же духе. Императору нужны такие талантливые выпускники.
Он ушёл. Двое других — за ним.
Омэн выдохнул — чуть слышно.
— Они что-то задумали, — сказал он.
— Что именно?
— Не знаю. Но они смотрели на тебя не как на талантливую студентку. Как на оружие.
— Я и есть оружие. Ваше оружие.
— Ты не оружие. Ты — человек. Иногда я забываю об этом.
Он отпустил её руку.
— Иди отдыхай. Бал почти окончен.
— А вы?
— А я поговорю с хозяином бала. Узнаю, кто из гостей не пришёл.
Гелла кивнула и пошла к выходу.
В дверях она остановилась.
— Ваше сиятельство, — сказала она.
Омэн обернулся.
— Вы сегодня были красивым, — сказала она. — Очень. Я это говорю как констатацию факта.
Она вышла.
Омэн остался стоять у окна, глядя на закрывшуюся дверь. Его лицо было непроницаемо, но уши — те, что торчали из-под волос — покраснели.
Он провёл рукой по лицу, стирая несуществующую улыбку.
— Ходячая проблема, — прошептал он. — Ходячая проблема, которая умеет танцевать.
Глава 14. Поцелуй в оранжерее
Глава 14. Поцелуй в оранжерее
Бал подходил к концу, но Гелла не спешила в общежитие.
Она вышла из душного зала в прохладный коридор и, сама не зная зачем, побрела к восточному крылу. Ноги несли её по знакомым коридорам, мимо портретов бывших ректоров, мимо классных комнат, где пахло деревом и знаниями. Она всё ещё чувствовала руку Омэна на своей талии и его запах — древесный, горьковатый, с нотками дыма.
Идиотка, — сказала она себе. — Он просто выполнял долг. Танцевал с напарницей, чтобы все видели: они команда. Никаких чувств. Никакого подтекста. Только холодный расчёт.
Но тогда почему у неё до сих пор горели щёки?
— Госпожа Гелла?
Она вздрогнула. Из-за угла вышел один из членов Совета — тот, что стоял рядом с главным на балу. Молодой, лет тридцати, с гладко выбритым лицом и цепкими серыми глазами. Он улыбался — но улыбка не доходила до глаз.
— Вы не на балу? — спросил он. — Там только что объявили следующий танец. Говорят, очень романтичный.
— Я устала, — ответила Гелла. — Решила прогуляться.
— Одна? В таком опасном месте?
— Академия — не опасное место, господин…
— Магистр Торнберг, — представился он. — Член Совета по особым поручениям. Вы, вероятно, меня не знаете, а я вас знаю. Студентка Гелла. Тактический алхимик. Напарница ректора. Создательница запрещённой формулы.
Гелла напряглась.
— Моя формула не запрещена. Она только в разработке.
— Пока не запрещена, — поправил Торнберг. — Но Совет внимательно следит за вашими успехами.
— Польщена.
— Не нужно