— Я не стану.
— Знаю, — она прижалась к его плечу. — Поэтому я тебя и люблю.
Он обнял её, и тени вокруг них сомкнулись мягким коконом, оберегая их покой.
Впервые за долгое время Гелла чувствовала себя в безопасности.
Глава 25. Восстановление
Глава 25. Восстановление
Лазарет Императорской военной академии «Тёмный Коготь» никогда не видел столько посетителей у одной койки.
Лисса дежурила сутками, принося сплетни из столовой и свежие бинты. Марк забегал между лекциями — вечно взъерошенный, с кипой книг по алхимической номенклатуре. Даже преподаватели заглядывали: полковник Торн бормотал что-то про «молодёжь, которая не бережёт себя» и оставлял вяленые яблоки. Корвин, старый лекарь, перестал удивляться и просто менял повязки с видом человека, который видел всё.
Но Гелла ждала только одного посетителя.
Омэн приходил каждый вечер. После отбоя, когда коридоры пустели, тень скользила по стенам и бесшумно открывала дверь палаты. Он садился на стул, брал её за руку и молчал. Иногда — рассказывал о ходе следствия. Иногда — просто смотрел, как она спит, если она успевала заснуть раньше.
— Ты похожа на ангела, когда спишь, — сказал он однажды.
— А когда не сплю? — спросила Гелла, притворяясь, что только что проснулась.
— На ходячую проблему.
Она рассмеялась и тут же поморщилась — заживающие раны на спине дали о себе знать. Омэн напрягся, но она махнула рукой:
— Всё нормально. Ваша мазь действует, но не мгновенно.
— Моя мазь? Это ты её сделала.
— Я её придумала, а вы её применили. Когда перевязывали меня в первый раз, пока Корвин спорил с тенями.
Омэн чуть улыбнулся — той редкой, краешком губ улыбкой, которую Гелла видела всего несколько раз.
— Тени не любят лекарей, — сказал он. — Они считают, что справятся сами.
— Тени — дураки.
— Не спорю.
На четвёртый день Гелла почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы сидеть. Она откинулась на подушки, отставила кружку с бульоном и потребовала бумагу и перо.
— Ты ещё не выписалась, — возразила Лисса.
— Мне нужно работать над формулой. Фиолетовая ампула разбита, а я помню состав. Если не запишу сейчас — забуду детали.
— Твоя память — как капкан, ты ничего не забываешь.
— А вдруг посттравматическая амнезия? — Гелла округлила глаза. — Это редкое заболевание, которое…
— Ты просто хочешь заняться делом, чтобы не думать о суде, — перебила Лисса. — Знаю я тебя.
Гелла замолчала. Лисса была права. Суд над Торнбергом назначили через две недели. Гелла должна была давать показания. Перед всем Советом. Перед теми, кто ещё недавно хотел её арестовать.
Лисса вздохнула и протянула ей блокнот.
— Пиши. Но не перенапрягайся.
Гелла писала три часа. Формулы, схемы, расчёты — всё, что хранила в голове, переносила на бумагу. К вечеру у неё был готов черновик стабилизатора новой версии — 7.5. Фиолетовая ампула не воскресла, но её чертежи жили.
На пятый день, перед выпиской, у Геллы состоялся странный разговор.
В палату вошёл Марк — не с книгами, а с маленьким букетиком полевых цветов, перевязанным бечёвкой.
— Ты в порядке? — спросил он, ставя букет в кружку.
— Почти, — Гелла похлопала по койке рядом. — Садись.
Марк сел. Помолчал.
— Я знаю про ректора, — сказал он тихо. — Не как все сплетничают, а как есть. Вы любите друг друга.
Гелла не стала отрицать.
— Да.
— Он тебя спас. Это дорогого стоит.
— Я знаю.
— Я отступаю, — Марк посмотрел на неё с лёгкой грустью. — Не потому, что боюсь. А потому, что ты его выбрала. И он… он достоин.
Гелла взяла его за руку.
— Ты — мой друг, Марк. Лучший. Ты помогал мне, когда никто не верил в мою формулу. Ты слушал, спорил, предлагал идеи. Без тебя не было бы версии 7.4.
— А без тебя не было бы ничего, — он улыбнулся. — Так что мы квиты.
Он встал, поправил очки.
— Если он тебя обидит — скажи. Я отравлю его чай.
— Ты теоретик. Ты даже чай не можешь заварить без инструкции.
— Для друга — всё что угодно.
Он вышел. Гелла смотрела на букет — простой, искренний — и чувствовала, что мир не так уж плох.
•••
В день выписки Омэн пришёл сам.
Не через чёрный ход, а через парадный, при всех. Преподаватели, лекари и редкие посетители вытаращились на ректора, который лично нёс вещи студентки.
— Ваше сиятельство, это не положено, — попытался остановить его Корвин.
— Я выполняю обязанности напарника, — отрезал Омэн. — Гелла ещё слаба. Я провожу её до комнаты.
Гелла, идущая рядом с ним, чувствовала, как уши заливаются краской. Но внутри было тепло. Потому что он не прятался больше. Не делал вид, что они просто коллеги.
В коридоре их встретила Лисса.
— О, ректор, вы как вовремя! Я как раз собиралась перетаскивать её вещи. Тяжёлые, между прочим.
— Я справлюсь, — Омэн кивнул и пошёл дальше.
Лисса шепнула Гелле:
— Он твои ампулы нёс? Там же целый арсенал.
— Он нёс меня, — ответила Гелла. — А ампулы — заодно.
Лисса покачала головой.
— Вы двое — невыносимы.
— Знаю.
•••
В комнате Омэн аккуратно сложил её вещи, повесил плащ на крючок, поставил пояс с ампулами на тумбочку.
— Ты будешь жить здесь или перейдёшь в ректорское крыло? — спросил он небрежно, будто речь шла о погоде.
Гелла поперхнулась.
— Что?
— У меня есть свободная комната. Большая. С видом на парк. И лаборатория в подвале, лучше твоей.
— Вы… вы предлагаете мне переехать к вам?
— Я предлагаю тебе безопасное место, где никто не украдёт твои записи и не похитит тебя посреди ночи.
— Ах, вот оно что, — Гелла скрестила руки на груди. — Безопасность. А не совместное проживание.
— И то и другое, — спокойно ответил Омэн. — Но я не настаиваю. Решай сама.
Гелла задумалась. С одной стороны — выглядеть как любовница ректора? Сплетни, пересуды, косые взгляды. С другой — безопасность, своя лаборатория и возможность видеть его не только в кабинете.
— А Лисса как же?
— Лисса может приходить когда захочет.
— А вы не будете выгонять её посреди ночи?
— Не буду.
— И вы не будете… ну…
—