— Твои люди убивали первыми, — сказала Гелла. — Мы только защищались.
— Защищались? Вы сожгли поместье Торнберга. Вы убили Кроу. Вы предали Совет, предали империю.
— Это ты предал, — тени Омэна взметнулись. — Ты, Торнберг, Кроу — все вы. Гелла — единственная, кто пытался спасать жизни.
— Её формула нужна нам для бессмертия, — Вейнар поднял жезл. — И я её получу. Даже если придётся убить вас обоих.
Он ударил. Чёрная молния рванула к Омэну, но тени отбили. Гелла разбила синюю ампулу у его ног — Вейнар поскользнулся, но не упал, подхваченный магией.
— Слабо, — усмехнулся он. — Учись, девочка.
Он ударил снова — на этот раз по ней. Гелла едва успела выставить нейтрализатор. Чёрный щит поглотил молнию, но сила удара отбросила её к стене.
— Гелла! — крикнул Омэн.
— Жива, — она поднялась, потирая плечо. — Дрянь, а не маг.
Она достала фиолетовую 7.9.
— Омэн, прикрой! Я настраиваю частоту.
Он встал перед ней, расправив тени во всю мощь. Вейнар бил молниями, но тени держали.
— Быстрее! — крикнул он.
Гелла сосредоточилась. Резонатор в ампуле гудел, требуя точной настройки. Она вспомнила кровь, которую делила с Омэном. Вспомнила их связь. И настроила частоту на его пульс.
— Готово!
Она разбила фиолетовую ампулу о жезл Вейнара. Серебряные искры взметнулись, обвили его, парализовали. Колдун замер с открытым ртом, с горящими глазами, но не двигаясь.
— Жив? — спросил Омэн.
— Жив. Мы брали живым.
— Хорошо.
Омэн подошёл к Вейнару, тенями связал его по рукам и ногам.
— Совету будет интересно узнать, что ты работал на Кроу.
Вейнар не ответил — парализация мешала говорить. Только глаза метали злобу.
В зал вбежали Лисса с отрядом.
— Вы живы! — она обняла Геллу. — А мы чуть с ума не сошли, когда вы провалились.
— Всё по плану, — ответила Гелла. — Почти.
Она посмотрела на Омэна. Он улыбался — той редкой улыбкой, которую видели только тени.
— Идём домой, — сказал он.
— Идём.
Они вышли из особняка, когда солнце уже поднялось высоко.
Гелла посмотрела на свои рыжие волосы, отблескивающие огнём, на чёрный мундир Омэна, на белое небо. Победа была за ними.
Глава 40. Дорога к свету
Глава 40. Дорога к свету
Суд над Вейнаром и его сообщниками занял три дня.
Зал заседаний Совета был переполнен. Кроме двенадцати членов (из которых троих арестовали прямо во время заседания — они оказались тайными агентами Ордена), присутствовали представители императора, военные эксперты, лекари и, конечно, главные свидетели обвинения: Гелла и Омэн.
Гелла давала показания первой. Она стояла перед Советом в своей парадной форме — тёмно-синий мундир, серебряные нашивки, высокий воротник. Рыжие волосы, собранные в строгий пучок, горели на свету как сигнальный костёр.
— Магистр Вейнар, — её голос был спокойным, почти ледяным, — руководил атакой на академию после того, как Орден потерял Кроу. Он использовал запрещённые артефакты, отданные ему бывшим главой Совета. Он пытался убить меня и ректора Дандарского.
— Это ложь! — крикнул Вейнар, держась за скамью подсудимых. — Я действовал в интересах империи!
— Интересах? — Гелла повернулась к нему. — Вы хотели бессмертия. Вы хотели мою формулу, чтобы жить вечно и править вечно. Вы не спасали империю, вы её предавали.
— Предъявите доказательства!
— Пожалуйста.
Кай вышел из-за колонны с ворохом бумаг. Он выглядел бледным, но собранным. Теперь он выступал не как обвиняемый, а как свидетель обвинения — его статус был изменён после того, как он помог отбить академию.
— Вот протоколы допросов, — сказал Кай. — Вот письма Вейнара Кроу. Вот списки наёмников и финансирования. Всё подписано, заверено, зафиксировано. Вы можете проверить магически.
Члены Совета перешёптывались. Главный — новый, назначенный императором после раскрытия заговора — взял бумаги и начал изучать.
— Всё верно, — сказал он наконец. — Магистр Вейнар, вы признаётесь виновным?
— Я признаю себя воином, который сражался за правое дело! — Вейнар выпрямился. — А вы — трусы, которые променяли величие на безопасность!
— Уведите его, — устало махнул рукой главный.
Стражники вывели Вейнара, несмотря на его крики. Другие подсудимые — трое из Совета, десяток наёмников — сидели тихо, понимая, что спорить бесполезно.
— Приговоры будут вынесены завтра, — объявил главный. — Заседание окончено.
Гелла выдохнула и вышла из зала.
Омэн ждал её в коридоре.
— Всё?
— Всё. Теперь — только ждать.
— Ты хорошо держалась, — сказал он.
— Тренировалась перед зеркалом. Лисса помогала.
— Она умеет?
— Она умеет кричать «Ложь!» так, что стёкла дрожат. Я думаю, это у неё от природы.
Омэн усмехнулся.
— Идём. Сегодня празднуем. В ректорской столовой.
— А что мы празднуем?
— То, что ты жива. То, что я жив. То, что Ордена больше нет. И то, что я наконец-то прочитал все бумаги, которые накопились за месяц.
— Это самый весомый повод.
Он взял её за руку, и они пошли к выходу.
На ступенях здания Совета их встретило солнце. Гелла прищурилась, подставила лицо ветру.
— Знаешь, — сказала она. — А мир не такой уж плохой.
— Это ты сейчас под воздействием победной эйфории.
— Нет, это я под воздействием любви. Эйфория пройдёт, а любовь — нет.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Когда ты научилась говорить красиво?
— Это ты научил. Своим примером.
— Я не говорю красиво. Я говорю правду.
— Одно другому не мешает.
Они спустились по лестнице, сели в карету и поехали в академию.
Кай получил условный срок и должность младшего лаборанта.
Гелла настояла на этом перед Советом. «Он совершил преступление, но он искупил его. И у него больная сестра. Ему нужен второй шанс». Совет согласился неохотно, но с условием, что Кай будет работать под надзором Геллы.
— Я не подведу, — сказал Кай, когда она пришла в его новую комнату — маленькую, но светлую, в восточном крыле.
— Будешь подводить — посажу в банку с формальдегидом, — ответила Гелла. — Шучу. Приступай завтра.
— К чему?
— К тестированию фиолетовой 7.9. Она стабильна, но нужно убедиться, что не взрывается при транспортировке.
Кай улыбнулся