Господи, зачем она все это затеяла? Зачем поехала бог знает куда, совсем одна? То есть не одна, конечно, но…
— Ты идешь? — Лесь возник напротив, закрыв красное вечернее солнце, и Яся, тряхнув головой, выбралась из машины.
Да. Теперь она здесь. В Солтыцке.
И если у них нет ужина — значит, нужно его приготовить.
А чтобы приготовить ужин, нужно купить продукты. Яся нашарила в сумке кошелек и заглянула в него. Деньги, конечно, были. Яся вытряхнула из копилки все, что откладывала на учебу, Збышек опустошил свой накопительный счет. Даже Лесь кинул в общий котел не слишком убедительную пачку купюр — и общая сумма получилась внушительная. Проблема заключалась в том, что пополнения этой суммы не предвиделось. Нет, парни планировали найти какую-то подработку, да и Яся надеялась хотя бы официанткой устроиться. Или продавщицей. Нужны же в Солтыцке продавщицы? Они, наверное, везде нужны… Но когда это произойдет? И сколько будут платить? Вряд ли много — вчерашним школьникам, без дипломов, без опыта работы…
Решительно сжав губы, Яся прошла мимо холодильника с полуфабрикатами и углубилась в недра магазина. Накидала в один пакет картошки — той, что подешевле, немытой. В другой — небольшие крепенькие луковицы, в третий — облепленную комьями черной земли морковку. Лесь молча тащил корзину, в которую Яся подбрасывала то бутылку подсолнечного масла, то картонку с дюжиной яиц. Збышек попытался прихватить шоколадный торт, но Яся решительно пресекла финансовую диверсию, заменив торт на пачку имбирных пряников. Сладкие? Сладкие. Значит, на первое время сойдет.
— Эй, ты шутишь? Я не готов жрать эту гадость! — возмутился Збышек, но под тяжелым взглядом Леся притих. — Нет, я понял про экономию, я же не спорю… Но почему бы приезд не отметить?
— Сегодня тебе будет не до сладостей, поверь, — мрачно предсказал Лесь. И повернул к мясному отделу. Пристально изучив прилавок, Яся пришла к выводу, что привычная говядина теперь попадает в категорию «праздничная роскошь». Свинину забраковал Збышек, потому что она жирная, баранину — Лесь, потому что вонючая. Остановились на компромиссной курице, а для ужина Яся выбрала шпикачки с чесноком — на них выставили скидку, а покупки по скидке Яся полагала исключительно экономными.
Сунув в корзину жестянку дешевого кофе, Лесь решительно двинулся к кассе. Там уже топталось несколько человек — немолодой мужчина в клетчатом пальто и шляпе пирожком, дама в высоких замшевых сапогах и парочка старушек, что-то увлеченно обсуждающих, заговорщицки склонившись друг к другу. У Яси немедленно возникло ощущение, что обсуждают именно их. И небезосновательно — старушки то и дело оглядывались, вроде бы невзначай, но этот невзначай повторялся так часто, что случайным быть ну никак не мог.
— Вот. Именно об этом я говорил, — прошептал Лесь, растягивая губы в радушную улыбку. — Мы заметные.
Яся обдумала это. Да, наверное. Они действительно были заметными. Броская машина, броский Збышек… Это насчет нее и Леся непонятно, местные они или не местные. Обычные лица, обычный рост, обычная одежда. Сейчас встретишь, через десять минут не узнаешь. А насчет Збышека ошибиться невозможно. Если ты видишь этого парня впервые — значит, раньше определенно не встречал. Потому что фиг такое забудешь.
Да и корзина, наверное, на размышления наводила. Продукты, лежавшие там, просто вопили: «Нас будут долго и тщательно готовить! Мы не какой-то там быстрый перекус, мы ужин, завтрак, обед, а потом еще один ужин. Нас купили люди, которые планируют здесь немного пожить!».
Хотя… какая разница?
— Ты говорил не об этом, — улыбнулась Яся. — А о том, что нас за богатых примут. Но поверь — богатые не брали бы высохшие шпикачки со скидкой.
— Это да, — энергично подтвердил Збышек. — Мы закупились, как бродяги. Очень, очень бедные бродяги.
— Ну, не такие уж и бедные, — скептически хмыкнул Лесь. — Были бы по-настоящему бедные, курицу бы не покупали.
— И что же тогда есть? — не понял Збышек. — Белок откуда брать?
— Фасоль свари. Углеводы — картошка, жиры — масло подсолнечное. А витамины — лук накроши помельче, солью посыпь и поперчи.
— Фу.
— Сам ты фу! Нужно картошку в мундирах сварить, почистить, пока горячая, лучком присыпать, а сверху — маслице… И с черным хлебом.
— О. Хлеб! — хлопнув себя по лбу, Збышек исчез в лабиринте прилавков.
Пожилой мужчина в шляпе наконец расплатился и отошел. Очередь чуть подвинулась вперед.
Солнце уже садилось. Розовый и лиловый в небе медленно гасли, и облака наливались тяжелым пепельным сумраком. Поднялся ветер, морозный и влажный, словно на дворе был не май, а ноябрь. Яся поежилась и обхватила себя за плечи. Дорожка под ногами поросла травой, мягкая зеленая щетка почти скрыла широкие плиты песчаника. Яся оглянулась. Мальчики, пыхтя и переругиваясь, сражались с воротами, тщетно пытаясь закрыть просевшие покореженные створки. Стоять у машины было скучно, и Яся медленно пошла вперед, аккуратно перешагивая с камня на камень.
Старый заросший сад медленно погружался в сумерки, словно в глубокую воду. Темнота выползала из-под кустов, поднималась из густой травы, стекала с ветвей деревьев. Где-то совсем рядом протяжно и тоскливо вскрикивала птица, но Яся, как ни старалась, не могла ее разглядеть.
Осторожно переступив через лежащую поперек дорожки сухую вишню, хищно растопырившую цепкие ветки, Яся приблизилась к дому. Тяжелый, приземистый, он сгорбился в кустах сирени, словно старик, опирающийся на клюку. Черепица на крыше лежала неровно, кое-где, кажется, вообще отсутствовала, из печной трубы вывалились кирпичи.
Яся поднялась на ветхое скрипучее крыльцо, постояла, привыкая к ощущениям, и достала из кармана ключи. Первый не подошел, второй тоже, а вот третий наконец щелкнул. Дверь неторопливо поползла назад, выпуская наружу густую чернильную тьму. Пахнуло липким холодом, сыростью и затхлой подвальной вонью.
— Фу! — сморщив нос, Яся отступила и почувствовала, как нога уходит в пустоту. Взвизгнув, она взмахнула руками в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-нибудь и полетела назад. Прямо в твердые объятия Збышека.
— Осторожнее. Тут крыльцо узкое, — мягко подтолкнув Ясю широченной ладонью в спину, Збышек вернул ей вертикальное положение. — Ну, что там?
— Воняет, — виновато потупилась Яся. Сейчас, стоя на крохотном крыльце, линяющем бурыми хлопьями краски, она остро почувствовала всю бессмысленность своей затеи. Зачем она это в это ввязалась? И ладно бы сама дурью маялась… Так нет же. Втянула в нелепую авантюру Леся и Збышека.
Что, если дом действительно нежилой?
Что, если здесь нет электричества? И