— Колодки, подшипники, коробку передач, откапиталим движок, переберем салон…
— Да ладно тебе. Все не так страшно, — широко ухмыльнулся Лесь. — Дед за машиной следил, салон в порядке. Корпус не гнилой, движок тоже нормальный. Там по мелочи доработать, и можем выезжать.
На «Висле». Вместо «Хорьха» S-класса. Охренительная перспектива.
Збышек знал, что не должен злиться. Лесь предлагает выход, и это хороший выход. В их ситуации — хороший. «Виська», конечно, старенькая, но если она действительно на ходу, это огромная удача. Потому что машина нужна. Машина просто необходима. Поехать туда, поехать сюда, привезти то, привезти это…
Даже сюда, в Солтыцк они добрались на машине. За пять часов, а не за десять — как это было бы, согласись Збышек на идиотский план с электричками. Да еще и по городу покружить пришлось, пока не нашли нужный адрес. Страшно представить, как они бродили бы по незнакомым улицам — усталые, замерзшие, с тяжеленными сумками. Но у Збышека был «Хорьх» — поэтому они просто приехали.
Лесь затеял ремонт, и Збышек мотался за песком, цементом и прочей строительной хренью. Яська занялась хозяйством, и Збышек крутился по городу от мясного до бакалеи, от лавки зеленщика до галантереи.
Машина была необходима. И принадлежала она Збышеку. А теперь… А теперь зачем нужен Збышек?
— Ну что? Посмотришь? — не осознавший размаха трагедии Лесь бодрым шагом направился к гаражу. И что оставалось Збышеку? Только отправиться следом. — Да ты не переживай. «Виськи» действительно нормальные. Из того, что наш родимый автопром делал — так вообще лучшеие. Отмоем, до ума доведем — отличное ретро получится.
— Отличное ретро — это «Де Томасо» семьдесят третий, — внутренне Збышек уже смирился с поражением, но признавать его вслух был не готов. — Прости, друг, но двадцатилетняя «виська» — это просто старье.
— Ну извини, — покаянно развел руками Лесь. — «Томасо» у меня не случилось.
— У меня тоже. А жаль, — с облегчением вырулил на легкую, ни к чему не обязывающую болтовню Збышек. — А представляешь? Полезем мы дальние сараи разбирать, вытащим хлам, а под ним — «Де Томасо»!
— На который тоже нужно покупать колодки. И подшипники. И коробку передач… Ты представляешь, сколько стоит коробка передач на семьдесят третий «Томасо»?
Збышек представил. И размашисто перекрестился.
— Боже упаси! Какой ужас. Все. С этого дня я патриот. Нех жие Лехва!
— Бигос, фляки и старая «виська»!
— Воистину, брат!
Глава 5 Яся. Кто-то же должен это делать
Из окна крохотной кухоньки Яся видела, что парни направились к гаражу. Догадаться, зачем, было несложно. Спортивного «Хорьха» у Збышека больше не было — но у стены, прикрытая плотным прорезиненным полотнищем, безропотно ждала своей участи старая дедова машина. Темно-зеленые бока утратили лаковый блеск, лобовое стекло запылилось, а заднее колесо беспомощно обвисло, пробитое бог знает где и бог знает когда. Наверное, были и другие проблемы — но Лесь в таких делах разбирался.
Он умел чинить вещи.
Починит и эту.
Отступив от окна, Яся поправила сдвинувшуюся занавеску. Подумать только! Всего одна полоса ситца — а какой сразу вид у комнаты. Уютный. Обжитой.
Закатав рукава, Яся заглянула в шкаф. На полке теснилось несколько ополовиненных пакетиков с крупами, кринка с мукой и банка сахара. Решительно сдвинув сахар в сторону, Яся достала горновку и пересыпала ее в чайную чашку, которую использовала вместо измерительного стакана.
Из ящика под столом она достала морковку и луковицу, из холодильника — кусок грудинки. Через несколько минут на сковороде уже скворчало мясо, распространяя упоительный аромат. Тонкие полосы сала стремительно таяли, расплываясь кипящим жиром, и Яська сыпанула в него сначала мелко нарезанный лук, а потом — рыжую горку тертой моркови.
Да, это очень калорийно. Да, это не высокая кухня. Зато дешево, сытно и вкусно.
А если кто-то полагает, что двух усталых парней можно досыта накормить форелью меньер и салатом — пусть сам попробует это сделать.
Как говорит Лесь, трындеть — не лопатой махать.
Дождавшись, когда лук стал прозрачным, нежно зазолотившись по краям, Яся вывернула содержимое сковородки в чугунок, высыпала туда промытую горновку и той же чашкой отмерила вдвое воды. Посолила, добавила молотого перца, тимьяна и розмарина.
Ручку духовки опять заело, и Яся подбила ее вверх полешком. Отворив тяжелую створку, она сунула чугунок в тесный жаркий зев. Лежащее рядом полешко отправилось в топку — и огонь взметнулся, набрасываясь на свежую добычу.
Кроме дешевизны, каша имела еще одно существенное преимущество. Она варилась сама по себе, не требуя никакого участия. Поставил в духовку, прикрыл крышкой — и занимайся своими делами, пока будильник не зазвенит. Подкрутив старые пузатые часики, Яся вернула их на полку и огляделась. Дел было много. Только успевай крутиться.
Набросив поверх платья старую дедову рубашку, Яся подхватила ведро с краской и решительным шагом двинулась в гостиную. Шпаклевка, которой Збышек замазал сколы и трещины, уже высохла, посветлела и обрела матовую бархатистую гладкость. На фоне темных стен жемчужно-серые пятна смотрелись странно — словно следы болезни на шкуре животного.
Окунув кисточку в краску, Яся провела вверх, вниз, потом снова вверх. На стене появилась сливочно-белая полоса, сначала узкая, она становилась все шире — и угрюмая комната медленно наполнялась светом. Закончив с дальним углом, Яся распахнула окно, впустив теплый, прогретый солнцем воздух. Стало слышно, как орут облюбовавшие куст чубушника воробьи, где-то мычала корова и азартно заливалась лаем собака. Яся снова взялась за кисточку, выкрасив сначала короткую стену, потом длинную и даже успела приблизиться к окну, когда на кухне задребезжал будильник. Торопливо обтерев руки, Яся побежала к печке.
Каша уже поспела, вздулась в чугунке золотым рассыпчатым курганом. Кусочки мяса масляно темнели, окруженные оранжевым кружевом моркови. Прихватив горшок плотной байковой тряпкой, Яся осторожно подвинула его к краю, напряглась и вытащила из духовки. В лицо пахнуло влажным жаром и сладковатым ароматом жареного духа.
Торжественно водрузив чугунок на стол, Яся достала тарелки. Одинаковых в доме не было — кажется, дед просто собрал остатки из разных сервизов. Тонкая, словно вырезанная из бумаги тарелочка соседствовала с керамической плошкой, кобальтовый, почти черный вестонский фаянс — с белым мезницким фарфором. Поначалу Ясю ужаснуло это вопиющее безвкусие, но теперь она находила в нем свою прелесть.
Ну в самом деле. Кто сказал, что вся посуда должна быть одинаковой? Это