Как оказалось, достаточно много при должном старании.
Федерация не стеснялась в средствах огневого поражения. Чрезмерное глушение и невозможность нормального применения авиации и, соответственно, неспособность взять воздух полностью под свой контроль привели к тому, что любые спорные области подавлялись размещенной за городом мобильной артиллерией. Особенно активно она стала применятся уже после того, как «Дельта» прибыла к городу, когда силы Альянса начали отступать и пытаться хоть как-то сдержать перешедшие в наступление подразделения Федерации. Любые точки сопротивления и импровизированные опорные пункты быстро выявлялись, после чего следовал артиллерийский обстрел корректируемыми снарядами. Порой, когда уверенности в поражении цели не было, обстрел повторялся до полного разрушения здания, квартала и даже района где был замечен противник.
И, скорее всего, не стоило говорить, что этой самой уверенности не было почти никогда. Так что артиллеристы и их машины работали без остановки. Эмма как раз проезжала мимо плодов их упорного труда. Целый жилой квартал из шестиэтажных зданий был разрушен едва ли не до основания, а близлежащие зданий оказались полостью лишены окон.
Прямо на её глазах несколько десятков человек занимались тем, что разгребали завалы, помогая друг друга. Наверное, подумала Эмма, хотели достать выживших, хотя она очень сильно сомневалась в том, что там кто-то мог бы уцелеть. Создавалось впечатление, что часть строений снесло чуть ли не до самого фундамента.
И такая картина была повсюду. Обрушившиеся здания, разбитые окна и провалы в покрытых следами от выстрелов стенах. В некоторых местах, довольно часто на самом деле, Эмме попадались остовы сгоревших автомобилей, довольно широко применяемых на Новом Роттердаме и несколько более редких флайеров.
Порой среди них, прямо на дорогах, попадалась и сгоревшая военная техника. Чаще всего это оказывались старые образцы с замазанными на них эмблемами сил обороны Нового Роттердама и нарисованными поверх опознавательными знаками Альянса. Но порой встречались и весьма современные образцы, принадлежащие федералам.
Несколько раз они делали остановки прямо посреди города. В таких случаях Эмма с Майком выходили наружу под охраной Хиггинса и Евгения, чтобы заняться съёмкой, пока оставшийся в машине Карл прикрывал их с турели, оснащённой роторником.
На такие моменты, порой, уходило по пятнадцать или двадцать минут. Майк оперировал своими дронами с камерами, пока Эмма ходила по округе и делала отдельные снимки и короткие записи. Как правило к концу её командировки таких вот «отрезков» накапливались тысячи если не десятки тысяч. И именно из них она потом монтировала итоговый материал. Попутно она писала на закреплённый на воротнике микрофон свои заметки. Каждый раз, когда у неё появлялась какая-то мысль или комментарий, она тут же надиктовывала его, не полагаясь на свою память. Ещё с самого первого дня своей карьеры, она пришла к просто аксиоме — что не записано, то не существует.
Этим постулатом она и руководствовалась с того самого дня, как её нога переступила порог небольшого новостного агентства. Эмма никогда не хотела быть ведущей. Её привлекала именно выездная журналистика. Возможность смотреть на события, которые меняют историю и шанс запечатлеть их для других людей. Конечно же, она была достаточно цинична и реалистична для того, чтобы понимать — скорее всего, если в том будет необходимость, её работу могли и изменить без её ведома. Просто для того, чтобы выдать необходимый нарратив. Но тут она ничего поделать не могла.
Проезжая мимо одного из сожженных «Броненосцев», Хиггинс тихо что-то пробормотал, но из-за шлема Эмма не так и не услышала его слов.
— Что вы сказали? — спросила она, поддавшись вперед.
— Говорю, что всё это бред, — уже громче ответил он. — До сих пор задаюсь вопросом, за каким дьяволом они всё это начали?
— Так их начальство вроде делало заявление, — крикнул сзади Майк. — Я даже смотрел парочку. Про мир, справедливость, свободу от тирании Федерации и прочее…
— Майк, ты снимай лучше, — перебила его Эмма, и повернулась обратно к Хиггинсу. — Сержант, а может быть они в чём-то правы? Ну, по своему я имею в виду…
Тот лишь пожал бронированными плечами.
— Без понятия, мэм. Может и правы. Но скажите мне вот, что. Их правда стоила вот этого?
Его закрытая бронёй рука повернулась в сторону и указала на группу людей, что собрались рядом с разрушенным зданием.
«Когуар» как раз проезжал мимо и Эмма смогла разглядеть около тридцати или сорока человек, которые в спешке разбирали завал очередного разрушенного дома, передавая обломки по цепочке и пытаясь поднять другие с помощью ломов.
— Жень, притормози здесь, — вдруг сказал Хиггинс.
— Ты уверен, серж? Так-то мне не кажется, что это хорошая идея и…
— Тормози давай, — гаркнул сержант. — Или забыл, что это вообще-то наш мир⁈
— Наш, так наш, — пожал плечами водитель и начал сбрасывать скорость. — А стреляют в нас тоже «наши», серж? А то я как-то не уточнил у них. Просто если они наши, то ерунда какая-то получается и…
— Жень, сделай одолжение…
— Заткнулся, сержант.
— Вот и славненько.
«Когуар» затормозил недоехав метров двадцать до разрушенного здания и собравшихся на обломках людей. Конечно же, они сразу же их заметили. Кто-то даже сбежал. Другие наоборот повернулись в их сторону. Но большая часть даже не обратила внимания, продолжив работы по расчистке завалов.
— Так, Карл, присматривай за обстановкой, а мы с Женей узнаем, не надо ли помочь, — сказав это он повернулся, чтобы приказать Эмме оставаться в машине, но к его удивлению дверь броневика уже открылась. — Да твою же…
Хиггинс быстро выскочил наружу и успел ухватить журналистку за воротник жилета.
— Ты куда ещё собралась⁈
— Свою работу делать, сержант, — хмыкнула она. — Я вообще-то представитель прессы!
— А мы, вообще-то, на вражеской территории, — тут же парировал он. — Так что будьте добры засунуть свою задницу обратно в машину…
Она скорчила такое лицо, что Хиггинс быстро понял. Ему проще будет сразиться на голых кулаках с МД, чем уговорить её оставить свою задницу в бронивике и не высовываться наружу.
Эмма же двинулась в сторону собравшихся вокруг разрушенного здания гражданских, заметив, что Хиггинс оставил свою винтовку в машине. Точно так же поступил и их водитель. Видимо они не хотели нервировать людей, но сохранили при себе пистолеты, что висели на креплениях на правом бедре.
Впрочем Эмма сильно сомневалась, что даже большая группа людей сможет что-то противопоставить двум профессиональным военным в штурмовой броне со всеми её возможностями и усилителями.
— Майк, — шепнула она, но её оператор опередил её.
— Я запустил камеры ещё когда мы