— Пошли, — крикнул он ей в ухо. — Хиггинс прав! Нужно убраться отсюда!
— Майк, что… что происходит? — хрипло спросила она, идя следом за ним.
— Мы в дерьме, Эм! Вот что!
Оглянувшись, Кирн увидела часть стены, где они находились совсем недавно. Кусок галереи, на которой они стояли, обвалился вниз, а вместе с ней рухнул весь кусок, к которому она крепилась. Колонна, где располагалось автоматическое орудие, тоже рухнула, и сейчас, сквозь дым и висящую в воздухе пыль, Эмма могла с трудом лишь различить фигуры солдат, пытающихся организовать оборону.
Над их головой плавно пронёсся «Тритон». Десантный бот сделал заход как раз над тем местом, где сейчас сражался взвод Хиггинса или то, что от него осталось, и залил пространство за пределами разрушенной стены из установленной под носом турели. Даже со своего места Эмма слышала ревущий лай крупнокалиберного роторника, пролившего на землю самый настоящий дождь из разогнанного до сверхзвуковой скорости металла.
— Сюда, Хиггс сказал добраться до штаба, — крикнул Майк. — Нужно…
— Ты снимаешь⁈
Эти слова вырвались из Эммы раньше, чем она успела вообще понять, что произнесла их. Словно продолжение её профессиональной натуры, которая билась внутри её сознания, как лев в клетке, в бессилье бросаясь на прутья в ярости от того, что упускает такой материал.
Это походило на безумие. Бред сумасшедшего. Но единственная мысль, которая сейчас сияла в голове Эммы Кирн, крутилась вокруг этих двух слов: ты снимаешь?
И судя по тому, что Майк посмотрел на неё как на сумасшедшую, его такие мысли совсем не терзали.
— Ты рехнулась⁈ Какие к чёрту съёмки⁈ — рявкнул он и, схватив Эмму за плечевую лямку бронежилета, потащил её за собой с удвоенной силой.
А всё, что испытывала Кирн, — было сожаление. Сожаление от того, что она упускает такой материал. Возможно, лучший в её жизни. И как бы безумно это ни прозвучало, в эту самую секунду даже мысли о сохранности её собственной жизни отступили на второй план по сравнению с душевной болью от потери таких кадров. Всё, что она могла сделать, — удостовериться, что её собственный комм, закреплённый на жилете и переведённый в режим камеры, продолжал снимать всё происходящее.
Будто бы желая дополнительно поиздеваться над ней, мимо бегущих репортёров прошагала «Пантера». Мобильный доспех был не один. Следом за ним, подобно древним, закованным в броню рыцарям, шли ещё. Видимо, техники уже начали выводить бронетехнику из ангаров, и сейчас три боевых робота прошли мимо Эммы и Майка, торопясь помочь сражающимся…
Никто не заметил, как с одного из зданий за пределами парка сорвался крошечный огонёк. Двигаясь с безумной скоростью, он с глухим рёвом преодолел расстояние между точкой запуска и своей целью, врезавшись в здание, рядом с которым шли «Пантеры». Снаряд пробил построенное из быстросборных модулей здание и разорвался внутри, засыпав всё обломками.
В тот же момент два мобильных доспеха Федерации развернулись и, не сбавляя хода, открыли огонь. Выпущенные их импульсными пушками заряды прочертили трассы перегретого воздуха и ударили по крыше в полутора километрах от базы, буквально вырывая из неё куски. Прямо на глазах у Эммы оба пилота продолжили обстреливать здание, из которого по базе была выпущена ракета.
Проблема была только в том, что расположенную в центральном парке Утрехта базу окружало далеко не одно здание. И стрелок, засевший на крыше высотки с ракетным комплексом, тоже был далеко не один.
Эмма даже успела увидеть тот короткий миг, когда одна за другой три ракеты поразили идущую первой «Пантеру». Мобильный доспех попросту порвало пополам, и поверженная горящая боевая машина рухнула на землю. Точно такая же участь постигла и идущий вторым МД. Лишь благодаря огромной удаче пилот уцелел, выбравшись из искорёженного доспеха.
— Давай, нужно валить отсюда! — практически в ухо крикнул ей Майк, потянув Эмму за руку.
Кирн спорить не стала и позволила оператору утащить себя в проход между двумя зданиями. Идя следом за ним, она обратила внимание на его одежду.
— Майк…
— Эмма, потом…
— Стой…
— Я не буду сейчас ничего снимать! Сейчас не…
— Да подожди ты! — произнесла Кирн пересохшими от ужаса губами. — У тебя… у тебя кровь!
— Что? — напарник остановился и принялся осматривать себя, пока не обнаружил влажное алое пятно на боку, а его пальцы не нащупали дыру в ткани жилета. Он с испуганным лицом сунул ладонь под броню, и почти сразу же на его лице возникло облегчённое выражение. — Нет, я цел. Это… это не моя кровь.
— Майк, ты уверен…
— Да, Эмми! Она не моя! Всё в порядке!
Услышав это, у Кирн отлегло от сердца. Сложно было описать то чувство облегчения, которое обрушилось на неё, как поток ледяной воды, вылитой из ведра. На какое-то мгновение она поверила, действительно поверила в то, что их удача закончилась. Радость от одной просто мысли, что эта кровь была не его, кружила голову похлеще самой крепкой выпивки. Настолько, что Эмма даже не задумалась о том, кому именно эта кровь может принадлежать. Главное, что её друг и бессменный оператор был цел и невредим. По большей части.
— Слава богу, — прошептала она.
— Ага. Пошли, нужно добраться до штаба.
В ответ Кирн лишь кивнула и молча последовала вслед за ним, осторожно опираясь на стену. Казалось, что сам воздух вибрировал в такт раскатывающимся над базой отзвукам взрывов и крикам, пока все эти звуки не сливались друг с другом в одно бесконечное шумное месиво с привкусом едкого дыма на языке.
Над их головами пронёсся ещё один «Тритон». Десантный бот пронёсся над зданиями, наполнив воздух низким и утробным гулом репульсоров. Эмма прижималась спиной к искореженной стене ангара, чувствуя, как поверхность, к которой она прислонилась, вздрагивает от каждого нового взрыва, что прокатывался по территории базы.
Дальше их ждала перебежка. Какие-то двадцать метров до разбитой «Пумы» — небольшого и древнего военного вездехода, который кто-то реквизировал у местных для нужд базы. Старый, развороченный прямым попаданием из рельсотрона армейский внедорожник лежал на боку. Когда они пробегали мимо, Эмма заметила тело, наполовину торчащее из-под машины, лежащее в растекающейся луже крови.