— Вы хотите сказать, что нам следует проигнорировать то, что произошло с гражданским населением в результате… этих ударов? — прозвучал его осторожный вопрос.
— Я хочу сказать, — полковник посмотрел на него и чуть наклонил голову, — что ваши репортажи должны отражать объективные факты. А факты таковы: флот Федерации нанёс тяжелейшее поражение силам Альянса. Мы не только уничтожили один из их флагманов, но и убили одного из лучших командиров мятежников. В свете этой новости всё остальное можно отнести к… скажем так, к не очень существенным деталям.
— Деталям? — мужчина усмехнулся, но, увидев выражение на лице полковника, продолжать не стал.
— Именно, деталям. Гражданские потери — это, вне всякого сомнения, трагедия, — спокойно ответил Арнольд. — Но они стали следствием военной необходимости. Более того, многие из вас хорошо знают, что гражданское население Нового Роттердама по большей части участвовало в обороне планеты, а значит, может классифицироваться как военное ополчение. Как и то, что Альянс использовал города как прикрытие для своих баз. Мы не могли позволить…
— Это ложь, — сказала Эмма раньше, чем сама осознала, что слова сорвались с её языка.
Начальник штаба повернулся к ней. Взгляд его стал жёстче.
— Мисс Кирн, я хорошо понимаю ваши эмоции. Но прошу вас руководствоваться фактами, а не личными впечатлениями.
Эмма открыла рот, чтобы ответить, но её перебили.
— Всё ясно, — раздался голос с левого края. Кирн повернула голову в сторону голоса — молодой парень с горящими глазами. Сама она его не знала, но, вроде, Дэнниэль говорил, что парнишка с Марса. — Мы сделаем так, как вы просите. Победа флота — главное. Людям нужно знать, что нас не сломить.
Рядом с ним закивали ещё двое. Эмма смотрела на них и не понимала — искренность это или страх? Может, и то, и другое.
— Я не буду врать, — сказал пожилой мужчина, сидящий через несколько кресел от Эммы.
— Никто и не просит вас врать, — Арнольд поправил папку на столе. — Всё, чего мы хотим, — это чтобы вы правильно расставили акценты.
— Это одно и то же!
— Отнюдь, — начальник штаба поднял голову, посмотрел ему в глаза. — Война — это не чёрно-белая картинка. Бывают моменты, когда информация может навредить тем, кто сейчас на передовой. Потери, моральный дух… думаю, что мне нет надобности объяснять вам это.
— Я понимаю, что вы хотите превратить нас в пропагандистов.
Арнольд посмотрел на него чуть ли не с жалостью.
— Любая декларируемая точка зрения является пропагандой, — произнёс он. — Любое высказанное вслух мнение является пропагандой. Вы можете поддерживать его. Можете отрицать. Это ваше право. Но сейчас идёт война. И правила распространения информации диктуются военным временем, а не вашим морально-нравственным компасом. Как я уже сказал, мы не принуждаем вас говорить так, как хотим мы. Мы не пишем для вас слова. Мы лишь просим вас об услуге — верной расстановке акцентов, как когда-то ваши начальники попросили об услуге нас, стремясь получить аккредитацию для вас. Надеюсь, я достаточно понятно объяснил вам, чем именно мы руководствуемся.
— Более чем, — проворчал старик.
Вот и угроза. Делайте так, как нужно, и сможете дальше работать на своё благо.
Эмма смотрела на других корреспондентов, которые уже кивали, соглашались, возможно даже придумывали заголовки. В этот момент она вдруг почувствовала себя чужой. Лишней. Как будто её привели сюда не для разговора, а просто для того, чтобы она посмотрела, как всё решается без неё.
И разум тут же подсказал ей, что именно так и было.
— У нас есть время до завтра, — сказал Арнольд. — Через девятнадцать часов по корабельному времени «Кракатау» и флот прибудут на Аркадию. До того времени я прошу вас хорошо обдумать наши слова. Адмирал Андерсон рассчитывает на вашу поддержку.
Закончив говорить, он ушёл, и оба офицера последовали за ним.
В кают-компании повисла тишина. Потом молодой репортёр, тот самый, что с горящими глазами, откликнулся на просьбу Хьюза, заговорил:
— Ну что, коллеги? Работаем.
Пожилой мужчина молча поднялся, забрал свою куртку и ушёл. Эмма осталась сидеть, глядя перед собой, в пол уха слушая разговор Дэнна с кем-то ещё и не обращая на него большого внимания. А в голове только одна мысль — она понятия не имела, что делать.
Глава 11
«Возвращение домой»
— Арнольд, мы уже получили предварительные оценки по ремонту?
— Конечно, адмирал, — невозмутимо кивнул полковник. — Они у меня с собой.
Они шли по длинной галерее одного из доков, что располагался на геосинхронной орбите Аркадии. Флот вышел из прыжка сорок шесть часов назад. Ещё почти сутки потребовались для того, чтобы добраться от точки выхода из прыжка до планеты. И только тогда, наконец-то, они смогли расслабиться.
Арнольд бросил взгляд на идущего рядом с ним абсолютно невозмутимого адмирала. Ну, по крайней мере большинство из них.
Они победили — данный факт не подлежал сомнениям. Но у этой победы имелась и своя цена, которую им пришлось заплатить.
— По предварительным оценкам «Инкауси Сур» и «Катопах» лишились боеспособности более чем на восемьдесят процентов, сэр. По самым оптимистичным прогнозам, с теми ресурсами, что у нас есть, мы вернём их в строй через шесть, может быть, восемь месяцев. Но учитывая, что доки аркадианской верфи не предназначены для полноформатного ремонта кораблей такого класса, я бы сказал, что мы лишились их на год.
— Дальше?
— «Олимп» и другие корабли его группы тоже получили повреждения в ходе погони, но там они носят локальный характер, сэр. Тяжелее всех пострадал «Аннапурна». На нём придётся заменить один из реакторов и почти всю носовую броню вместе с полным комплектом дальних сенсоров, но эти повреждения мы устраним за месяц. В худшем случае за два. Остальные дредноуты вернутся в строй в срок от двух до трёх недель. При необходимости мы сможем задействовать их сейчас, но с ограниченными возможностями.
— Ясно.
Одно короткое слово. Арнольд давно уже привык к немногословной манере своего начальника выслушивать доклады. С другой стороны, стоило ли ему так уж сильно сокрушаться над уже давно ставшей привычной реакцией адмирала.
— Что по потерям среди наземных подразделений? — спросил Андерсон.
— Тяжёлые, — вздохнул Арнольд. — Безвозвратные потери личного состава — две тысячи двести семнадцать человек, сэр. В эту цифру входят погибшие, потерянные без вести и те, кто получил слишком тяжёлые ранения для того, чтобы вернуться в строй