Краем глаза он отметил, что в одном из демонстрационных бассейнов что-то плавает. Ему потребовалось несколько секунд для того, чтобы признать тёмные, раздувшиеся силуэты у самой поверхности. Сначала решил, что это рыба — крупная, всплывшая кверху брюхом. Мертвечина. Вместе с какими-то потрохами, которые тоже плавали в мутной жиже. Неудивительно. Систему давно никто не обслуживал.
Он шёл дальше.
И почти дошёл до середины, когда что-то заставило его остановиться.
Он и сам не мог бы объяснить — что именно. Просто взгляд на секунду задержался на ближайшем бассейне. На одном из раздутых силуэтов у поверхности. На лице этого силуэта. Раздутое, белёсое, почти неузнаваемое — но лицо. Человеческое лицо, изменённое долгим пребыванием в воде до отвратительного состояния. Закрытые веки. Разошедшиеся и раздувшиеся губы. Всё это создавало весьма тошнотворное зрелище, от которого Вячеславу хотелось отвести взгляд.
А затем веки дрогнули и открылись. Глаза утопленника повернулись в оплывших глазницах и уставились прямо на него. Мутные, затянутые плёнкой, но, несомненно, живые. Подавив рвотный позыв, Вячеслав начал шарить взглядом по поверхности, пока не наткнулся на вторую пару пристально смотрящих на него глаз. И третью. Лежащие в воде тела не двигались. Просто застыли в воде и смотрели.
— Уходим, — сказал Демченко, сам не заметив, каким тихим в этот момент стал его голос. — Быстро. Не бегом, но быстро.
Они не успели сделать и трёх шагов.
Что-то ударило снизу в настил мостков с такой силой, что металл застонал. Рейес потерял равновесие и налетел на поручень — и тот едва не вырвало из крепления. В канале связи отряда раздался предупреждающий крик. Вячеслав резко обернулся и увидел, как из воды вырывается нечто огромное.
Он не мог понять, что это. Казалось, что его разум попросту отказывался собирать увиденное в единый и осмысленный образ. Слишком много частей, сосуществование которых выглядело неправильным. Масса плоти, бледная и раздутая, с множеством конечностей. Человеческие руки, сросшиеся с чем-то более тёмным, чешуйчатым. Несколько голов, вплавленных в общую массу, с открытыми ртами. Оно двигалось текуче, как будто у него вовсе не было скелета.
Тварь схватила Рейеса прежде, чем кто-либо успел выстрелить. Просто захлестнуло его — и утащило вниз. Брызги разлетелись на три метра в стороны.
— Огонь! — заорал Демченко, уже вскидывая винтовку.
Очереди ударили по воде — пули вспарывали поверхность, проникая вглубь и рвя раздутые тела на куски. Что-то в воде дёрнулось…
Второй удар обрушился на мостки, где они стояли, так же внезапно, как и первый. Тварь вырвалась из мутной жижи и врезалась в настил, сминая его своей массой прямо под самим Вячеславом. Мостки разошлись у него под ногами, и Демченко полетел вниз.
Вода встретила его темнотой и застилающей взор мутью. Он не видел ничего дальше полуметра — оптика брони банально не справлялась. Попытка всплыть тоже ни к чему не привела. Что-то скользкое и тяжёлое неожиданно захлестнуло его ногу и потянуло вниз, прямо в глубину. Броня держала давление, воздух в системе был. Демченко не паниковал и вместо этого перехватил винтовку и выстрелил туда, где чувствовал хватку. Короткая очередь, почти в упор. Чтобы его не схватило, но два десятка дротиков десятого калибра моментально решили проблему. Хватка ослабла на секунду, и он воспользовался шансом, рванув к поверхности.
Чтобы это ни было, тварь не собиралась отпускать добычу. Снова захлестнуло, теперь вокруг торса, сдавив так, что Вячеслав едва не оглох от предупреждающих сигналов костюма. Он барахтался, пытаясь сбросить это с себя…
В мутной воде перед ним возникло лицо.
Вернее — то, что когда-то было человеческим лицом. Оно возникло перед его глазами, когда тварь проплыла мимо. Часть чего-то большего, словно вплавленное в общую массу на уровне груди этой твари. Рот открывался и закрывался беззвучно.
Демченко выстрелил не думая, просто зажав спуск и выпуская в толщу воды весь магазин.
Хватка разжалась. Масса плоти медленно начала оседать вниз, растворяясь в темноте. Он оттолкнулся ногами от чего-то твёрдого — дно или борт резервуара — и пошёл вверх, к мутному свету фонарей над поверхностью.
Его люди были на мостках. Вернее, на том, что от них осталось — один пролёт обрушился, остальные держались. Они стреляли в сторону входа, откуда в зал уже вливались заражённые — десяток, больше. Те самые, из коридоров. Пришли на звук.
— Лейтенант! — Орлов первым увидел его, уже протягивал руку. — Давай!
Демченко дотянулся до края уцелевших мостков, схватился. Орлов и ещё один боец рванули его вверх — броня не лёгкая, но для них это большой проблемой не стало. Он перевалился на настил, уже подхватывая винтовку.
— Рейес? — спросил он.
— Не всплыл, — коротко ответил Орлов.
Демченко покосился на дисплей внутри шлема. Индикатор Рейеса горел оранжевым — критическое состояние. Он смотрел на него секунду. Две. Оранжевый мигнул — и стал красным. Потом показатели просто упали. Все сразу. Ровная линия там, где была жизнь.
— Уходим, — сказал Демченко. — Сейчас. Бегом.
Они побежали. По уцелевшим мосткам, стреляя на ходу назад — не прицельно, просто чтобы замедлить. Заражённые лезли через пролом, карабкались по лестницам, падали в воду и не останавливались. Кто-то из бойцов споткнулся, Демченко подхватил его за плечо, не останавливаясь. Фонари мотались, тени прыгали по стенам.
Выход был уже виден — широкий проём в дальней стене.
Демченко не смотрел назад. Но он слышал — громкий удар, потом другой, треск металла и чьи-то вопли, захлебнувшиеся почти сразу. Что-то тяжёлое ворочалось в зале за его спиной.
Он всё-таки оглянулся — в последний момент, уже в проёме.
В центре зала, у края большого резервуара, что-то поднималось. Большое. Гораздо больше того, с чем он сражался в воде. Оно цеплялось за края бортов, переваливалось через них медленно и неотвратимо, и заражённые, которые ещё секунду назад бежали за отрядом, теперь просто разлетались в стороны — не специально, просто эта тварь двигалась и не замечала их на своём пути.
— Закрыть двери! — крикнул Демченко.
Орлов уже жал аварийную кнопку. Гермодвери пошли навстречу друг другу — медленно, с натужным гулом приводов. Демченко стоял и смотрел в сужающийся проём.
Тварь добралась до середины зала, когда створки дверей наконец сошлись и перекрыли проход. Где-то за дверью что-то глухо ударило в металл, и створки дверей дрогнули. Один раз. Потом наступила тишина.
Демченко стоял, прислонившись к стене, и несколько секунд просто дышал, глядя в переборку перед собой.
— Все целы? — спросил он наконец.
В этот раз ответов прозвучало на одного меньше, чем должно было быть.