— Механизм действия следующий. Патологический агент — прото-прион — распространяется за счёт того, что заставляет нормальные белки клетки принимать его форму. Я вам об этом говорила…
— Да, я помню.
— Хорошо, что запомнили. Так вот, один неправильно свёрнутый белок превращает следующий, тот — следующий, и так далее. Каскадная реакция. Остановить её можно двумя способами — уничтожить агент или заблокировать его способность воздействовать на здоровые белки. Первый путь нам недоступен. Второй — как раз таки и реализован в препарате.
— Каким образом?
— Очень просто. Он связывается с белками-мишенями и фиксирует их в стабильной форме, которую прион не может перестроить. Одновременно блокируются активные участки самого приона, что препятствует образованию агрегатов. После этого каскад останавливается, концентрация патогена перестаёт расти, и собственные механизмы клетки начинают его утилизировать. Протеасомная деградация, аутофагия — клетка сама убирает то, что уже не может размножаться.
Зарин слушал. Потом всё-таки сдался.
— Ещё раз. Только проще, пожалуйста.
Бренан посмотрела на него. Потом, без раздражения, просто с той особой интонацией человека, который много раз объяснял сложное неспециалистам, начала снова.
— Прото-прион — это белок с неправильной formой. Как и обычный прион, только гораздо сильнее. Он опасен тем, что умеет переделывать другие белки под себя. Один заражает второй, второй — третий. Если не остановить — рано или поздно это доберётся до всего, — она сделала паузу. — Наш препарат не убивает прион. Он делает так, что здоровые белки перестают на него реагировать. Прион встречает их — и не может ничего сделать. Попытки заразить блокируются. А те прионы, что уже есть в организме, остаются без… давайте назовём это «топливом». Так вот, без новых белков, которые можно переделать, он постепенно разрушается естественным путём. Организм сам с ними справляется, когда ему перестают мешать.
— И это работает? — спросил Зарин.
— Работает, как видите, — Николь указала на себя. — Все, кто выжил из персонала комплекса, использовали его. Потому и выжили, и всё ещё в своём уме.
Зарин замолчал, обдумывая услышанное.
— Нам нужно вакцинировать моих людей.
— Я понимаю. — Бренан взяла планшет, провела пальцем по экрану. — Но есть проблема.
Почему-то Александр даже не удивился.
— Какого рода проблема?
— Здесь мы можем синтезировать препарат. Но в малых количествах — оборудование не рассчитано на большой объём. Для нашей группы этого хватало.
— У меня почти две сотни человек сейчас на борту «Агенора», — сказал Зарин. — Десантники, техники, медицинский персонал.
— Я знаю. — Она не стала делать вид, что это не проблема. — Производственная линия находится на нижних уровнях. Там есть мощности. Там можно синтезировать его достаточно.
— Почему вы не использовали её раньше?
Бренан опустила планшет.
— Потому что мы заблокировали нижние уровни. С самого начала — когда стало ясно, что происходит. Отрезали все коммуникационные и технические тоннели, изолировали доступ. Это было единственным способом хоть как-то удержать распространение. — Она помолчала. — Что там сейчас — никто из нас не знает. Когда ваши люди запустили главный реактор, большинство блокировок, которые мы выставляли вручную, были сняты автоматически. Система восстановила стандартный режим работы.
— То есть то, что вы держали закрытым, теперь открыто, — подвёл он итог и увидел на её лице неуверенное выражение.
— Возможно. Мы не знаем наверняка.
Зарин смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на стены лаборатории — белые панели на полу, стойки с оборудованием, экраны с данными, которые продолжали собирать информацию просто потому, что так была настроена программа. Где-то внизу было то, что нужно, — и никто не знал, что именно их там ждёт.
— Сколько нужно времени для того, чтобы изготовить препарат с вашими текущими возможностями? — спросил он.
— На две сотни человек?
— Да, — кивнул Зарин.
— Двадцать дней. Может быть, двадцать пять, если…
— Не важно, — прервал он её. — Это слишком долго.
Конечно же, в теории он мог приказать Бренан начать делать свою работу с тем, что есть. В том, что они смогут продержаться какое-то время на станции даже без доступа к припасам на «Ганнибале», он не сомневался. Только вот уверенности в том, что эти двадцать или двадцать пять дней у них есть, он не испытывал. Сколько пройдёт времени прежде, чем флот Альянса заметит пропажу «Артемиды» и пошлёт новый корабль? Или корабли? А что, если они уже летят прямо сюда?
— Сколько времени займёт производство, если мы обеспечим вам доступ? — спросил он, и Бренан задумалась.
— При нормальной работе линии и если ничего не повреждено… тридцать шесть часов. Может быть, около сорока. Может быть, больше. Точнее скажу, когда увижу, в каком состоянии оборудование, но при полной производственной мощности…
— В районе полутора стандартных суток, — закончил за неё Александр.
Решение было очевидным, и он принял его так же, как принимал все остальные за последние сутки — быстро и чётко. Зарин достал комм.
— Максвелл. Мне нужны люди для разведки нижних уровней. Спускайся в лабораторный комплекс. А вы, доктор Бренан, сейчас очень подробно объясните нам, куда именно нужно идти…
Зря он надеялся. Десяти минут хватило на то, чтобы понять — без проводника не обойтись.
Зарин объяснял быстро, стоя рядом с Бренан и то и дело поворачиваясь к ней за уточнениями. Где расположен вход на нижние уровни. Как устроена блокировка. Через какие тоннели проще всего добраться до производственного сектора. Николь отвечала коротко и точно, но после каждого вопроса Максвелл задавал следующий — и становилось всё очевиднее, что схема на планшете и устные объяснения дадут его людям ровно столько, сколько нужно, чтобы заблудиться.
— Нам нужен человек, который знает это место, — сказал Максвелл, придя к тому же выводу, что и Зарин. — Без этого мы потеряем время, которого у нас нет.
Зарин повернулся к Николь, и она поняла, что именно он собирается сказать, раньше, чем Александр открыл рот.
— Нет, — резко произнесла она. — Даже не думайте!
— Николь…
— Нет! — Бренан отступила на шаг, как будто расстояние могло что-то изменить. — Вы не понимаете, что там. Я понимаю. Именно поэтому — нет!
— Именно поэтому вы нам и нужны, — сказал Зарин.
— Найдите кого-нибудь другого! — заявила она. — Здесь есть техники, они работали с оборудованием…
— Кто из них знает производственную линию так же, как вы? — в ответ спросил её Зарин. — Есть такие среди ваших выживших?
Она замолчала.
— Я не солдат, — наконец сказала она тихо.
— Я не прошу вас воевать. — Зарин старался говорить ровно. — Я прошу вас показать моим людям, куда идти и что делать с оборудованием. Рядом с вами будут вооружённые десантники. Ваша задача — только указывать им путь и делать свою работу.
— Вы