— Я понимаю.
— Не понимаете!
Зарин выдержал паузу.
— Может, и так, — сказал он. — Но я понимаю другое. Без препарата мои люди рано или поздно станут частью того, что вы видели внизу. Все двести человек. И тогда у вас не будет никого, кто вывезет вас отсюда. Вы сами сказали, что фильтры в нашей броне нас не защитят.
Он не давил. Просто говорил, глядя ей в глаза и констатируя один факт за другим.
— Кто-то должен спуститься. Кто-то, кто умеет работать с линией и знает расположение и что именно нужно делать. Среди моих людей таких нет. Среди ваших — есть один человек, который точно справится.
Бренан смотрела на него, потом перевела взгляд на Максвелла — тот стоял молча, без выражения. Потом снова на Зарина.
— Вы обещаете, что мы вернёмся, — сказала она. Не вопрос.
— Обещаю, что сделаю для этого всё, что от меня зависит.
— Это не то, я что сказала.
— Знаю, — он не стал врать. — Но это честно.
Долгая пауза. Бренан опустила взгляд на планшет в своих руках, потом положила его на стол с тихим стуком.
— Хорошо, — сказала она. — Но если там будет то, что я думаю — вы вытащите меня оттуда.
— Вытащим, — кивнул Зарин. — Мы для этого сюда и прибыли.
Она кивнула — коротко, как человек, который принял решение и уже жалеет об этом. Но хотя бы отступать не собиралась. Вроде бы.
Максвелл начал отдавать распоряжения. Зарин отошёл в сторону и позволил себе секунду просто стоять. Впервые за несколько часов не было никого, кто чего-то от него ждал прямо сейчас. Бренан разговаривала с Максвеллом. Десантники собирались. Всё двигалось.
Будто издеваясь над ним, коммуникатор прервал эту паузу, снова возвращая его в круговорот дел.
— Капитан, у меня тут возникли некоторые сложности, — голос Монтойи звучал напряжённо. Глава медицинской службы говорил чуть быстрее обычного — не паника, но что-то близкое к ней.
— Что случилось?
— Майор Карличенко высадился. С ним два взвода.
— Почему он не вышел на меня напрямую?
— Он пробовал, насколько я понял. Но связи нет — он не в вашей сети.
Ретрансляторы. Александр совсем забыл о них. Ребята Тайлера и Демченко расставляли их по мере продвижения через колонию, выстраивая устойчивый канал. Карличенко со своими людьми просто не был в неё включён — прибыл в точку, где сигнал не доставал. А он об этом забыл… ещё один признак того, что усталость накапливается.
— Хорошо, я сейчас…
В канале раздался тихий, но звонкий щелчок. Потом зазвучал уже другой голос — спокойный, без лишних интонаций.
— Капитан Зарин?
Карличенко говорил так, будто они встретились в коридоре корабля, а не через чужой коммуникатор в причальном доке заражённой колонии.
— Майор…
— Капитан, я хочу, чтобы вы прислали сюда оба «Скорпиона». Нам нужно переместиться в комплекс.
Александр мысленно выругался.
— Майор, сейчас оба транспортника задействованы для…
— Капитан. — В голосе Карличенко не появилось нажима — просто лёгкая пауза, после которой тон стал чуть более отчётливым. — У меня сорок человек и снаряжение. Пешком через колонию мы не пойдём. Пришлите «Скорпионы».
Зарин смотрел в стену перед собой.
Два взвода. Снаряжение. И майор, который только что прибыл, уже отдаёт распоряжения чужим транспортом.
— Я разберусь с логистикой и выйду на вас, как только восстановим канал связи, — сказал он ровно. — Ждите в доке.
Пауза на той стороне была короткой.
— Прекрасно. Буду ждать, капитан.
Связь оборвалась. Зарин отключил коммуникатор и почувствовал, как то короткое ощущение передышки, которое только что появилось, исчезло так же быстро, как возникло.
Реактор дал колонии свет. Но явно не жизнь.
Тайвин оглядывался по сторонам, и чем больше времени рассматривал всё вокруг себя, тем сильнее в нём крепло желание поскорее убраться из этого места.
Не то, чтобы после всего увиденного оно могло хоть как-то ослабнуть. Коридоры светились — панели под потолком работали, указатели на развилках мигали зелёным, где-то в глубине переборок гудели системы вентиляции. Всё это должно было создавать ощущение нормальности. Не создавало. Свет только делал видимым то, что лучше было бы не видеть — опрокинутые столы, брошенные вещи, тёмные пятна на полу, которые Тайвин старался не разглядывать слишком внимательно.
Они медленно продвигались вперёд. Трое десантников Федерации, которые уцелели после случившегося в реакторном отсеке, сам Тайвин, Дилан, Шенон и… доктор Мерсер, похоже, шёл сам по себе. Командир десантников — Тайвин так и не узнал его имени, тот не представился — двигался первым. За ним двое подчинённых, оба в броне, оба с оружием. Потом Тайвин, Дилан и Шенон — руки стянуты за спиной.
Мерсер шёл сам. Его не вели и не подталкивали — он просто шёл рядом с ними, чуть покачиваясь, глядя куда-то сквозь стены. Иногда останавливался у очередного рисунка на стене — здесь их было много, нанесённых чем-то тёмным прямо поверх служебных табличек и схем эвакуации — и что-то бормотал. Потом догонял остальных, когда его окликали десантники или же подталкивали вперёд, когда учёный «залипал» на одном месте.
— Доктор, — сказал командир с нашивками младшего сержанта в очередной раз. Голос у него был ровный, но в нём уже слышалось то особое усилие человека, которому явно приходится себя сдерживать. — Нам нужно в сторону жилого барабана. Как туда попасть?
Мерсер даже не посмотрел на него. Он продолжил болтать что-то себе под нос, бормоча тихие слова и глядя куда-то сквозь сержанта. И, похоже, что того это изрядно злило.
— Маршрут, доктор!
— Всё течёт, — Мерсер чуть повернулся и провёл пальцем по стене. — Вниз и вниз, и снова вниз. Разве вы не чувствуете?
Командир замолчал. Один из десантников, тот, у которого на шлеме была нарисована змея с раскрытой пастью, покосился на него.
— Сэр, это бесполезно, у него крыша явно течёт…
— Заткнись, Пауль! Ладно. Плевать. Двигаемся дальше!
И они пошли. Что им ещё оставалось? Тайвин старался не думать о том, в какой ситуации он оказался. О том, что у него за спиной связаны руки, впереди неизвестный маршрут, рядом человек, который потерял рассудок, а единственные вооружённые люди в этой группе смотрят на него и на Дилана как на обузу. Расклад был плохим.
За каким дьяволом он выжил на войне, чтобы попасть в этот ад?
Шенон шла рядом, плечо почти