Капитан сорвал с головы фуражку и принялся кланяться. Причем делал он это с такой амплитудой и скоростью, что казалось, будто его сейчас переломит пополам.
— Сясе, Дин дажэнь! Сясе, циньван! — истошно голосил Лян, попеременно отвешивая поклоны то сановнику, то мне. — Во юнъюань бу хуэй ванцзи нин дэ эньдянь!
— Благодарит, — с легким налетом брезгливости перевел Михаил. — Говорит, что никогда не забудет вашей милости, готов мыть вам ноги и пить эту воду. Клянется могилами предков никаким образом не мешать князю в его делах.
— Да что толку, — мрачно констатировал Соломон, — Его будущее уже определено. После такого позора господин Лян вряд ли останется на своем посту.
Лян, продолжая пятиться и кланяться, наконец оказался на безопасном расстоянии от Дин Сяна. И тут же его тонкий, заискивающий голосок сменился на истошный, визгливый лай. Он повернулся к своим опешившим подчиненным, заорал так, что в ушах зазвенело.
Полицейские, которые сами уже были не рады, что вписались в этот блудняк, поняли начальство с полуслова. Если заходили эти мышиные шинели на наш двор как хозяева жизни, то покидали территорию как стадо напуганных, шелудивых псов.
Началась форменная паника. Легавые спотыкались друг о друга, роняли винтовки, бранились и запрыгивали в свои облезлые телеги прямо на ходу. Возницы отчаянно лупили лошадей кнутами. Капитан Лян рыбкой нырнул на заднее сиденье драндулета. Старый автомобиль чихнул, выплюнул густое облако сизого дыма и рванул от ворот лесопилки так резко, что начальник сыскного отдела едва не вывалился обратно на снег.
Меньше чем через минуту площадка перед воротами опустела. О недавнем визите доблестных стражей порядка напоминали лишь истоптанный снег да распахнутые настежь ворота.
Дин Сян медленно повернулся ко мне. Посмотрел пристально в глаза, а потом спокойно произнес:
— Знаете, князь, у меня появились некоторые вопросы. Думаю, нам надо их обсудить.
Глава 6
Мы стояли посреди опустевшего двора. Морозный ветер лениво гонял по утоптанному снегу какую-то щепку. Тишина после недавнего гвалта казалась почти неестественной. Все участники спектакля, имею в виду мою актерскую труппу, шустро расползлись по баракам. Почувствовали, что пора красиво исчезнуть с театральных подмостков.
Михаил тактично сделал несколько шагов назад, сливаясь с ночной темнотой, а потом и вовсе исчез. Соломон активно принялся изображать внимание к воротам. Даже подошел к ним поближе, тем самым оказавшись от нас с Дином подальше. Охрана сановника тоже бестолково топталась в стороне, не вмешиваясь. В общем, все — молодцы! Оставили нас сановником с глазу на глаз.
Я внутренне подобрался. Мысленно прикидывал, какие именно вопросы последуют. Про золото? Или чинуша все-таки успел заметить то, что происходило возле сарая? Или может его насторожил приступ всепрощающей христианской любви по отношению к Ляну?
Взгляд у главы коммерческого управления изменился. Он сейчас был совсем не таким, как пять минут назад. Исчезла барственная снисходительность, пропала сытая вальяжность. На меня смотрели умные, холодные глаза матерого, прожженного хищника, который внезапно почуял, что в лесу появился еще один зверь его весовой категории.
Похоже, моя маска эксцентричного русского, с придурью, вот-вот даст трещину. Дин Сян может быть кем угодно, но он точно не идиот. Иначе не занимал бы то место, на котором находится.
— Внимательно вас слушаю, господин Дин, — я спокойно достал портсигар, щелкнул крышкой. Предложил китайцу. Тот отрицательно качнул головой.
Ну, как говорится, наше дело предложить. Сам я в этой жизни к дурным привычкам тяги не имею, однако портсигар таскаю с собой. На всякий случай. Бывает полезно угостить собеседника, чтобы подтолкнуть к разговору.
— Вы разыграли прекрасное представление, князь Арсеньев, — негромко произнес сановник, кутаясь в шубу. — Эта ваша… пламенная речь в защиту ничтожного Ляна. Вы заставили меня сохранить жизнь и должность человеку, который оскорбил нас обоих. Я пошел вам навстречу, потому что надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество. И да, можете считать, что все необходимые договоренности достигнуты. Отныне вы и ваши люди под моим покровительством. А значит и под покровительством маршала Цзолиня. Но теперь хочу знать правду. Зачем вам понадобился этот… — Дин пожевал губами, подбирая соответствующее определение, — Этот никчемный человечишка? Он опозорился не только передо мной. Его подчиненные стали свидетелями унижения своего начальника. Теперь капитану, чтобы восстановить прежнее влияние среди обычных полицейских, придется потрудиться.
Я несколько секунд молча смотрел на китайца. Делал вид, будто сомневаюсь, достоин ли стоящий передо мной господин откровений. Заодно соображал, как лучше ответить чинуше. Похоже, с ним нужно разговаривать на единственном языке, который он по-настоящему уважает — на языке голого, циничного прагматизма.
— Все очень просто, — я чуть понизил голос, мой тон стал более сухим, деловым. — Представьте, что вы сегодня, повинуясь справедливому гневу, стерли бы Ляна в порошок. Размазали бы его по стенке. Что было бы завтра?
Дин Сян слегка нахмурился, ожидая продолжения. Он пока не улавливал ход моих мыслей.
— А завтра, — я усмехнулся и небрежно повел плечом, мол, очевидно же, чем это закончится, — Харбинская управа прислала бы на его место нового начальника сыскного отдела. Какого-нибудь молодого, голодного и ретивого пса, желающего выслужиться. Или, того хуже, человека из конкурирующего клана. Да, маршал Цзолинь имеет огромные, практически неоспоримые полномочия, однако вам ли не знать, как быстро все меняется в вашей стране. В итоге мне пришлось бы заново договариваться, тратить деньги и время. И не факт, что мы бы сошлись в цене.
Я сделал паузу, позволяя сановнику переварить эту вполне понятную истину, а затем выдал главный аргумент.
— Мертвый человек, господин Дин, — это просто кусок гниющего мяса. Даже если его смерть условная. Если он умер как достойный уважения член общества. От него нет никакой пользы, одни проблемы с уборкой. А вот живой, сломленный и дрожащий от страха — это ценнейший ресурс.
Брови китайского сановника медленно поползли вверх.
— Капитан Лян теперь наш должник, — констатировал я. — Он насмерть перепуган. Он знает, что его жизнь и карьера висят на волоске, который держите вы. Мы получили абсолютно ручного начальника сыскного отдела на очень коротком поводке. Он не просто забудет дорогу на эту лесопилку. Он будет рвать глотки любому, кто попытается сунуть сюда нос, лишь бы доказать нам свою полезность. Бесплатно, господин Дин. Из чистого страха.
Чинуша молчал несколько долгих секунд. Он смотрел на меня, чуть склонив голову набок. В его азиатской картине мира, где вопросы потери их дурацкого «лица» часто решались радикально, такой расчетливый подход явно вызывал сбой шаблона. Но как умный