Наконец, сановник отмер. Он улыбнулся. Широко, искренне, обнажив ровные белые зубы.
— А вы страшный человек, князь, — произнес Дин. — Под маской благородного аристократа скрывается расчетливый демон. Знаете, мне как-то сразу не поверилось в сердечную доброту человека, который планирует забрать в свои руки всю алкогольную монополию в этом городе. А я теперь уверен, вы метите именно на монополию. Что ж, не буду скрывать, меня это устраивает более чем.
— Как же хорошо, господин Сян, что мы так великолепно понимаем друг друга с полуслова, — я в ответ тоже позволил себе легкую улыбку.
— Что ж. Это был… поучительный урок русской дипломатии. Я рад нашему знакомству, — Дин протянул мне руку.
Я ответил крепким рукопожатием. Контакт установлен окончательно.
— Доброй ночи, Павел Александрович. И пусть эта прекрасная луна… — китаец поднял голову, посмотрел на небо. — пусть она освещает наш путь к богатству.
Я мысленно усмехнулся. Как же любят азиаты всю эту поэтическую чушь.
Дин Сян развернулся и направился к своему «Паккарду». Он уже взялся за ручку дверцы автомобиля, но вдруг замер, словно что-то вспомнил. Чинуша обернулся.
— Кстати, князь. Лян упомянул донос. У такого бешеного пса, как он, не хватило бы смелости явиться сюда без формального повода. Вы знаете, кто именно натравил его на лесопилку?
— Знаю. Есть одна сволочь… Мы не сошлись характерами, и мне пришлось выставить его из общины. Мелкая, злобная крыса, которая теперь пытается кусаться исподтишка. Мстит за попранное самолюбие.
Дин Сян понимающе кивнул. В хитросплетениях китайских интриг подобные персонажи встречаются на каждом шагу. Для азиатов появление предателя — не трагедия, а суровая бытовая данность. Где есть амбар с зерном, там обязательно заведутся грызуны. В глазах сановника это всего лишь мелкая неприятность, которую нужно вовремя и без лишних эмоций раздавить ботинком, пока она не погрызла запасы.
— Хотите, чтобы мои люди помогли вам? — невозмутимо поинтересовался Дин, — Убрать это препятствие с вашего пути раз и навсегда?
Предложение было заманчивым. Пара выстрелов где-нибудь в темном переулке Пристани — и проблема Приходько решена по всем канонам маньчжурской справедливости. Но что-то мне подсказывает, вопрос Дина похож на проверку. Думаю, глава коммерческого отдела сейчас прощупывает почву. Смотрит, как я себя поведу. Сильный партнер — это хорошо. Слабак, не способный избавиться от своей же головной боли, мало кому интересен.
— Благодарю за заботу, господин Дин, но я привык сам убираться в доме. Если позволю кому-то другому решать внутренние проблемы, мои люди разочаруются в своем князе. Разберусь с ним лично. И поверьте, он пожалеет, что вообще родился на свет.
Дин Сян едва заметно улыбнулся. Ему явно понравился мой ответ.
— Как вам будет угодно, князь. Самостоятельность — это признак силы.
— Господин Дин, раз уж мы заговорили о помощи и порядке… — задумчиво начал я. Мне вдруг в голову пришла идея, которую, думаю, стоит воплотить немедленно. — Слышал, что одной из ключевых фигур в городе является некий господин Бао Гуйцин. Хотелось бы познакомиться со столь уважаемым человеком.
После посещения лавки мастера Шэня я старался не думать о наглой девице и ее будущем. Но, чего уж скрывать, это стоило мне определенных усилий. Есть ощущение, Манью вовсе не горит желанием стать какой-то там женой Гуйцина. Другой вопрос, исходя из той информации, что озвучил Соломон и что я сам лично услышал в лавке, ее не особо спрашивают. Почему бы не помочь девушке? И дело вовсе не в глухом раздражении, которое испытываю, когда думаю о ее предстоящем замужестве. Хотя это тоже имеет место быть. Просто… старик и его внучка не отказали в лечении раненному русскому. Надо возвращать долги.
Дин Сян, услышав имя, изменился в лице. Он посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему закурить на пороховом складе.
— Бао Гуйцин… — медленно повторил сановник, будто каждую букву пробовал на вкус — Вы замахиваетесь очень высоко, князь. Чересчур высоко. Господин Бао — генерал-губернатор. Глава всей китайской администрации в полосе отчуждения КВЖД. Он, как и я, человек маршала Чжан Цзолиня. Позвольте поинтересоваться, на самом деле зачем вам это знакомство?
— Конечно. Никакого скрытого смысла в моей просьбе нет, — нагло соврал я, искренне глядя Дину в глаза, — Бизнес планирую масштабный, поэтому нужно обрастать правильными связями. Уверяю вас, совершенно не собираюсь менять одного покровителя на другого. На наши с вами взаимоотношения это никак не скажется.
Дин Сян прищурился, пытаясь прочесть по моей физиономии истинные мотивы. Хрен там плавал. Уж что-то, а держать лицо я умею ничуть не хуже всяких китайских чинуш.
— Знакомства — это инвестиция, — медленно произнес он. — Представить вас не составит труда. Скоро намечается большой благотворительный вечер в «Модерне», губернатор Бао там обязательно будет. Только… советую вам соблюдать предельную осторожность, князь. Я сильно не люблю, когда меня водят за нос или пытаются вести за моей спиной двойную игру.
— Ну что вы, господин Сян! За кого вы меня принимаете?
Сановник коротко рассмеялся, хотя в глазах его по-прежнему стоял холод.
— За того, кем вы на самом деле являетесь, князь. За тигра, который пытается спрятаться в овечью шкуру. О вас ходят разные слухи. Думаю, вы и сами это знаете. Но после сегодняшнего вечера могу сказать точно, они и вполовину не отражают истиной картины. Всего доброго, князь. Буду ждать весточки о начале производства. Ну и конечно, всегда рад видеть вас в своем доме.
Дин Сян сел в машину, захлопнул дверь. Тут же, как по заказу, двор снова оживился. Откуда-то вынырнули Осев и еще трое парней. Они подвели охране чинуши лошадей. Соломон отлепился от ворот, засеменил в мою сторону. Гвардейцы окружили автомобиль и вся эта кавалькада медленно, торжественно выехала с территории лесопилки.
Как только гости скрылись за воротами, я позволил себе расслабиться. Все прошло как нельзя лучше. Мы наконец-то легализовались. Теперь у нас есть самая надежная «крыша», которую только можно купить в Харбине.
Рядом тут же материализовался Соломон Маркович. Старый ростовщик переминался с ноги на ногу, всем своим видом напоминая человека, у которого мучительно свербит в одном месте от невысказанного вопроса.
— Ну давайте уж, господин Блаун, говорите. Иначе у вас случится приступ желчекаменной болезни. Вижу, как вас буквально корежит от любопытства, — усмехнулся я.
— Павел Александрович, ваша проницательность делает вам честь, но ваши, иногда весьма необдуманные, поступки делают мне нервы, — вкрадчиво начал он. — Только я начинаю думать, что вам не удастся меня удивить, но нет. В следующее мгновение вы исполняете такой фокус, что старый Соломон