— Соломон Маркович, — я смотрел ростовщику прямо в глаза. Смотрел тяжело, весомо, чтобы он понял, на какие темы лучше не говорить, — Вы же знаете, у нас, у русских, есть прекрасная поговорка. Меньше знаешь — крепче спишь. Я, знаете, очень волнуюсь за ваш сон. Пожилой человек должен непременно отдыхать по ночам. А если вы будете осмыслять мотивы моих поступков, то отдыха не выйдет. Вам какая разница? Ну так, если по-честному? Вы стали партнером в прибыльном деле. Вот, о чем нужно думать. Поверьте, когда придет время разговаривать о золоте, мы непременно поговорим.
Ростовщик несколько секунд молча смотрел на меня. Это был вовсе не тот забавный еврей, которого Блаун демонстрирует окружающим большую часть времени. Напротив меня стоял человек, способный быть не только полезным, но и опасным. И я бы, наверное, напрягся, если бы не понимал истинной сути Соломона изначально. Он не бедный родственник, не скромный старичок, зарабатывающий на ссудах. Соломон — серый кардинал этого города. Именно поэтому в нашем партнерстве он должен четко понимать, кто командует парадом. Даже если для соблюдения приличий я делаю вид, будто склоняю голову и внимательно слушаю его советы.
— Ну что ж, — Лицо Блауна резко смягчилось, взгляд снова стал слегка заискивающим, — Вам виднее, князь. Только учтите, о некоторых проблемах лучше знать заранее, чтоб решить их. Надумаете побеседовать о маменькином наследстве — добро пожаловать, буду только рад.
— Вот и отлично, — улыбнулся я еврею, — Ступайте отдыхать, Соломон Маркович. Завтра много работы. Вон, смотрите, Еремей уже готовит пролетку. Он отвезет вас домой. Рахиль Соломоновна, наверное, вся извелась в ваше отсутствие. Переживает, где ее папенька.
— Ой вей… — ростовщик сложил руки «домиком», прижал их к груди, — Маменька, папенька… Как это прекрасно, когда мы заботимся о родителях и родители заботятся о нас.
Вот же гад! Он дважды намекнул мне, что не верит в историю с наследством ни на грош. С Соломоном надо будет все-таки поговорить. Я это и планирую. Но позже. Золото, которое просто лежит на лесопилке, не принесет радости и пользы. Драгоценный металл тоже требует легализации. Помочь в этом сможет только Блаун.
Спровадив антиквара, я прошелся по двору в поисках Тимофея. Вахмистр нашелся быстро. Он отирался возле сарая, где спрятан шпик.
— Тимоха! А ну иди сюда!
Вахмистр шагнул мне навстречу. Вид у него был невинный и благостный.
— Звали, ваше сиятельство?
— Звал, — я подошел к нему вплотную. — Ты что мне тут устроил? Что это за цирк на выезде⁈ Селиванов с Шаховской расстарались, организовали встречу, как ты ухитрился засунуть в развлекательную программу этот дурацкий хоровод? Это какая-то особая стратегия по завоеванию китайских чиновников?
— Так и есть, Павел Саныч, — басовито прогудел вахмистр, старательно пряча улыбку в усы. — Я ж всё рассчитал. Азиаты до наших баб дюже падкие. Вон как он на кухарку пялился, про все на свете забыл!
Я устало потер переносицу. С одной стороны, хотелось наказать этого горе-постановщика за излишнюю инициативу, с другой — ведь сработало же. Кроме того, я точно знаю, что Тимоха действует исключительно в моих интересах. Он никогда не причинит вред князю Арсеньеву. Только если от излишнего рвения.
— Значит так, за самодеятельность наказание тебе все равно придумаю. Чтоб неповадно было сценарии без утверждения руководства менять. И что там с шпиком? Как он вообще ухитрился выбраться? Ты его связывал?
— Связывал, Павел Саныч, — мрачно ответил вахмистр, — То-то и оно. И узлы мои не каждый развязать может. А у этого получилось. Он не абы кто. Думаю, сам воевал немало. Да не просто в рядовых. Тут птица серьезного полета.
Я задумчиво почесал бровь указательным пальцем. Казак только что озвучил мои же мысли. Ну а раз птица к нам залетела важная, значит и допрос придется проводить особыми методами.
— Иди в сарай, проверь нашего «гостя». — Велел я вахмистру, — Приведи его в чувство. Сейчас подойду, только в контору сбегаю. Скину шубу и костюм, переоденусь во что-нибудь рабочее. Не хочу приличную одежду кровью и грязью пачкать, когда мы с этим господином по душам беседовать начнем.
Тимофей внимательно посмотрел на меня, многозначительно хмыкнул. В глазах старого вояки мелькнуло искреннее, глубокое удивление. Вахмистр ведь прекрасно помнил прежнего князя Павла — утонченного, мягкого юношу. А тут его «сиятельство» буднично и холоднокровно собирается переодеваться для жесткого допроса с пристрастием. Вопрос с переменами характера князя поднимался уже не раз, однако казак, похоже все еще не мог привыкнуть к ним.
— Сделаю в лучшем виде, Павел Саныч, — прогудел он. — Жду в сарае.
Я направился к административному зданию. В конторе было тихо и промозгло. Поднялся на второй этаж, на ходу снимая шубу.
Толкнул дубовую дверь своего кабинета и шагнул внутрь.
В комнате царил густой полумрак, который совсем немного разгонял бледный свет луны из окна. Инстинкты, вбитые прошлой жизнью на подкорку сознания, взвыли с опозданием на секунду.
В моем кресле, за моим столом, кто-то сидел.
В тишине сухо щелкнула крышка дорогой бензиновой зажигалки. Маленький язычок пламени на мгновение выхватил из темноты непроницаемое, холодное лицо. Безупречно сидящий темный костюм, внимательный, змеиный взгляд.
Майор Сигэру Хондзё. Представитель японской военной миссии Токуму Кикан. Тот самый человек, который уже приходил ко мне с завуалированными угрозами о «садах» и «промерзших корнях». И который, очевидно, плевать хотел на наши усиленные караулы.
— У вас был очень шумный вечер, князь Арсеньев, — вежливо, произнес японец, с щелчком закрывая крышку зажигалки. — Вы блестяще решили проблему с полицией. Но боюсь, самое интересное для вас только начинается.
Глава 7
Первая реакция — выхватить ствол и выстрелить этой японской сволочи в рожу. Пожалуй, именно так и стоило бы поступить. «Маузер» теперь почти всегда со мной. Лежит в кармане шубы. Вытащил его из-за пояса, когда нас встречали слуги Дин Сяна.
Сколько самурай здесь находится? Что успел увидеть или услышать? На кой черт он вообще приперся? Да ни как-нибудь, а тайком. Пробрался гнида через охрану, воспользовался шумихой и сидит теперь, пялится на меня с довольной ухмылкой. Ждет эффекта «Вау!». Типа, выпаду в осадок, засуечусь, запаникую. Щас!
Я спокойно подошел к выходу,