— Господин майор, ваше появление настолько эффектное, что вам почти удалось меня впечатлить. Но если вы хотите поговорить, давайте спустимся вниз. В кабинете я занимаюсь рабочими вопросами. А у нас с вами таких вопросов нет и быть не может. Вы мой гость, хоть и совершенно неожиданный.
Хондзё несколько секунд таращился на меня. Затем медленно поднялся, поправил манжеты и кивнул. Молча.
Мы спустились на первый этаж. Японец, не задавая лишних вопросов, сразу направился к «офисной» части конторы. Туда, где совсем недавно я угощал коньяком китайского сановника. Дал понять, что знает, в какую сторону идти без всяких подсказок. Мол, все у него под контролем.
Я этот перфоманс проигнорировал. Даже бровью не повел. Хотя глухое раздражение внутри стало еще сильнее. Майор и при первой-то встрече не сильно мне понравился. Сейчас эта неприязнь стала только крепче.
В просторном помещении всё еще витал дух недавнего пиршества: густой запах жареной свинины, маринадов и дорогого табака.
Уборка была в самом разгаре. Та самая пышногрудая девица, что так настойчиво демонстрировала Дин Сяну свои таланты, теперь активно сгребала тарелки, позвякивая вилками. Рядом суетилась еще одна девчонка помоложе. Пётр Селиванов тоже был тут. Стоял у окна, сверяя какие-то записи в своем блокноте.
Услышав шаги, управляющий обернулся, собрался что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом. Его взгляд метнулся от меня к японцу, потом на окно, за которым был виден двор лесопилки. Я прямо кожей чувствовал, как в голове Селиванова со скрежетом проворачиваются шестеренки: «Посты по всему периметру удвоены, на воротах — стоят четверо, на крыше сидит еще один парень из охраны… Откуда, мать вашу, в штабе взялся этот самурай⁈»
А в следующую секунду лицо Петра вытянулось и заметно помрачнело. На смену удивлению пришло понимание — вся наша система безопасности только что полетела к чертям. Если вот так запросто на лесопилку могут являться люди из Токуму Кикан. Думаю, точно так же отреагирует Корф, когда узнает о визите майора. Сочувствую парням, завтра барон их просто кончит за такой вопиющий косяк. Пропустили постороннего и даже не заметили.
— Пётр, — я посмотрел на управляющего, — Пусть девушки займутся уборкой позже. Оставьте нас с господином майором наедине. Живо.
— Но, ваше сиятельство… — начал было Селиванов.
Думаю Петр собирался намекнуть мне на необдуманность такого решения. Мало ли, что за цели у самурая.
— Выйти всем! — отрезал я, не терпящим возражений тоном.
Девицы, испуганно прижав к себе подносы с той посудой, что успели собрать, пулями вылетели из комнаты. Селиванов тоже направился к выходу. Задержался возле самой двери на секунду. Бросил на Хондзё тяжелый, полный ненависти и подозрения взгляд, а затем, подчинившись приказу, все-таки покинул комнату, плотно прикрыв за собой створку.
Мы с японцем остались одни. На столе среди скомканных салфеток и пустых тарелок сиротливо стояла початая бутылка коньяка и блюдо с нарезанной бужениной.
Я окинул взглядом беспорядок. Предлагать офицеру японской разведки объедки со стола китайского чиновника не просто невежливо — это откровенное оскорбление. По правилам их идиотского этикета мне надлежит полностью навести порядок а затем снова накрыть стол новыми яствами.
Но изгаляться перед самураем нет ни малейшего желания. У меня еще в сарае неизвестный топтун сидит недопрошенный. Значит, майор останется без ужина. В конце концов, его в гости точно никто не звал.
Я подошел к шкафу, достал два чистых стакана.
— Присаживайтесь, господин майор, — указал на стул, — Прошу простить за этот… беспорядок. Времена нынче суматошные, прислуга не всегда успевает за скоростью событий. Боюсь, организовать смену блюд уже не получится. Позволите предложить вам коньяк?
Хондзё посмотрел на остатки ужина, потом перевел взгляд на меня.
— Не беспокойтесь, князь, я сыт, — ровно произнес он — А вот от коньяка не откажусь. Давайте выпьем по бокалу. Ночь обещает быть долгой, а нам нужно обсудить кое-что, относительно вашего будущего в этом городе.
Майор прошел не к столу, а в угол, туда, где для важных клиентов я велел притащить диван — часть наследства Хлынова. Сел, закинул ногу на ногу. Уставился на меня своим змеиным, немигающим взглядом.
Хотя, нет. Сейчас этот японец напоминал даже не змею, а варана. Те обычно, когда понимают, что жертва сильнее и больше, кусают ее исподтишка, а потом ходят следом и ждут, когда она скончается от яда. В данную минуту именно так смотрел на меня Хондзё. С ожиданием и надеждой, что его яд меня все-таки добьет. Хитрая японская сволочь.
Я плеснул янтарную жидкость в бокалы. Этого добра у нас навалом. Дорогой посуды, имею в виду. Мои непрактичные аристократы притащили из России-матушки такое количество сервизов, рюмок, столового серебра, стаканов и прочей атрибутики дворянской жизни, что все это можно использовать как одноразовую утварь.
Подошел к дивану, протянул майору бокал. Сам устроился на стуле, рядом со столом.
Мы сделали по глотку. При этом оба смотрели исключительно друг на друга.
Японец явно пришел не просто припугнуть. Если он начал с таких заходов, значит, у него на руках есть карты, о которых я пока даже не догадываюсь. Любопытно.
— Слушаю вас внимательно, майор. Что же такого важного могло привести представителя японской миссии в мой скромный дом в столь поздний час?
Хондзё повертел в руке бокал, изучая его так внимательно, будто прежде никогда не видел коньяка. Затем снова посмотрел мне в глаза.
— Для начала — небольшое предостережение. Тот человек, что томится у вас в сарае, он опаснее, чем вам кажется…
Я, конечно был готов к чему-то подобному. Если самурай отирается здесь с момента, как появилась китайская полиция, что более вероятно, то скорее всего он мог видеть как из сарая пытался выбраться пленник. А вот та прямота, с которой майор начал разговор, если честно, удивила.
Я сделал еще один глоток, давая обжигающей жидкости осесть в желудке, не спеша поставил бокал на край стола. Торопиться некуда. Самурай хочет игры в их чертовом азиатском стиле — он её получит, но по моим правилам.
— Не буду оскорблять ни ваш интеллект, ни свой актерский талант дешевым спектаклем с разыгрыванием удивления или непонимания, — произнес я совершенно ровным, почти скучающим тоном. — Сарай на месте, человек внутри — тоже. Раз вы об этом заговорили, значит, оба мы прекрасно в курсе ситуации. Но вот в чем загвоздка, господин майор… Я не припомню, чтобы в списке моих обязанностей значился отчет перед японской миссией о том, что происходит в подсобных помещениях лесопилки. Это — моя частная