— Исполним в лучшем виде, князь. Меня сегодня мадам Роза как раз с поручениями будет посылать, в несколько районов. Так я везде отмечусь. Не сумневайся.
— А если кто спросит откуда тебе это известно? — спросил я.
— Так знамо дело. Услышал, как кто-то в заведении говорил. А потом девки между собой обсуждали. Да на Пристани гутарили.
— Молодец, — Я подумал немного и положил перед Пашкой еще одну монету, за сообразительность. За то, что не приходится пояснять ему очевидные вещи. — Ступай. Еду с собой забери.
Беспризорник быстро сгреб оставшиеся булки и ветчину в карманы, вскочил, поклонился и рванул к выходу.
Мы с Тимофеем выпили по чашке какао и тоже покинули булочную. Вернулись на лесопилку.
Охрана на воротах сработала четко — засов отодвинули только после того, как лично убедились, кто именно сидит в пролетке.
Первым делом я направился в цех. Внутри жара стояла невыносимая. Бензиновые горелки ревели, выплевывая сизые языки пламени. Воздух казался густым от паров кислоты и разогретого металла.
Посреди помещения возвышалась она. Ректификационная колонна. Лю заканчивал пайку последнего соединительного узла. Тонкий ручеек припоя послушно ложился под жалом его горелки, создавая безупречный шов. Профессор Бессонов, сменивший сюртук на засаленный фартук, стоял рядом с манометром в руках. Вид у него был торжественный.
— Павел Александрович! — выкрикнул химик, перекрывая шум. — Глядите! Еще денек — и можем давать пар в рубашку! Настоящий инженерный триумф в условиях дикого поля!
Я подошел к медной махине. Внимательно осмотрел ее со всех сторон. Бессонов прав. День, максимум два, и оборудование будет готово. Надо же. Мы действительно это сделали. Не то, чтобы я не верил в свои силы. Верил, конечно. Жизнь научила идти к цели несмотря ни на что. Однако… видеть итог, да еще так быстро, было приятно, чего уж скрывать.
Лю отложил горелку. Вытер лоб тыльной стороной ладони, посмотрел на меня. Затем коротко кивнул, указывая на идеальный стык колонны и испарительного куба.
— Молодец, Лю. Золотые руки, — произнес, зная, что он не слышит. Но похвалу понимают все.
Повернулся к Бессонову.
— Семен Андреевич, даю вам с запасом еще два дня. Чтоб все довести до ума. Спешка, как вы знаете, нужна только при ловле блох. Мы и так идем с опережением всех сроков. И знаете, что… думаю пора заняться сырьем. Предполагал, вам потребуется не меньше недели. Не торопился. Но гляжу — уже пора. Как освободитесь, зайдите ко мне, обсудим данный вопрос.
Бессонов заверил меня, что по возможности немедленно явится в контору, где мы составим полный список продуктов. На том и распрощались.
— Ну что Тимоха, — я повернулся к вахмистру, — А нам пора возвращаться к важному делу. Шифр так и не разобрали? Зови Михаила, снова усядемся за эти чертовы папки. Самурайские бумаги сами себя не разгадают.
— Эх, Павел Саныч, — вздохнул вахмистр, — Пока вы спали, мы с Михаилом их и так, и сяк крутили. Ни черта не выходит. Может, ваша помощь что-то даст.
— Может и даст, — задумчиво ответил я, — Но нам их расшифровать надо кровь из носу. Чую всеми фибрами души, там что-то важное.
Глава 10
К вечеру первого дня все хорошее настроение, которое появилось у меня после встречи с Пашкой и осмотра колоны, испарилось, будто его и не было. Чертова куча времени ушла впустую. Красные папки японской разведки буквально вытянули из нас все соки. Иероглифы категорически не поддавались расшифровке. Никакие логические подходы и математические схемы не работали.
Тимофей сдался еще раньше. Пробормотал что-то о хитрожопых японцах и ушел на поиски Корфа. У барона имелась особая просьба к вахмистру.
— Отбой, князь, — скомандовал я, отбрасывая в сторону карандаш. — Идите отдыхать. Вернемся к этому ребусу завтра, на свежую голову. Голова уже ничего не соображает. В русских буквах начал путаться. Куда уж с этим японским шифром разобраться.
Чтобы проветрить мозги, спустился во двор. Со стороны пакгаузов доносились глухие удары, тяжелое дыхание и отборная ругань.
Подошел ближе. Картина передо мной открылась занятная. Один из охранников, здоровяк Макар, с рычанием пер на Тимоху. Кидался на него то с одной, то с другой стороны. Физиономия у Макара раскраснелась, на лбу выступил пот. Свою тужурку он снял и откинул в сторону. Умаялся, сердешный.
А вот Тимоха выглядел расслабленным. Короткий шаг в сторону, резкая подсечка, жесткий захват за локоть. Макар с характерным звуком и отборным матом рухнул в плотно утоптанный снег. Покатился кубарем.
— В реальном бою благородство не работает! — пробасил казак, рывком поднимая ученика на ноги. — Бьете в горло, в колено, по глазам. Враг должен выйти из строя быстрее, чем успеет достать оружие. Не важно, какие вы используете для этого методы. Главное — результат. А ты прыгаешь вокруг меня, как цирковой макак. И что толку? Быстрее сам помрешь с устатку. Врагу достаточно в сторонку отойти и подождать, пока ты наскачешься.
Остальные парни из службы безопасности стояли тут же. Окружили импровизированный ринг и внимательно наблюдали за пластуном. Так вот, значит, что за просьба была у Корфа. Барон решил поднатаскать своих подопечных, улучшить так сказать, их подготовку.
Я постоял, посмотрел со стороны на тренировку, похвалил и Тимоху, и Корфа, который присутствовал тут же, затем благополучно отправился спать. Башка гудела, как старый церковный колокол, по которому несколько часов с энтузиазмом долбил обезумевший звонарь.
Второй день оказался еще более насыщенным, чем первый. Его я посвятил подготовке сырья.
Бессонов в этом вопросе проявил небывалую упертость. Профессор явился с утра пораньше, когда мы с Петром обсуждали финансовые моменты по закупу необходимых вещей для нужд общины. Я попросил Петра остаться при разговоре с профессором. Был уверен — вылезут очередные затраты. Не учтённые мною ранее. Собственно говоря, вообще ни разу не ошибся в своих предположениях.
Бессонов нервно расхаживал по кабинету, размахивал руками и твердил как заведенный:
— Павел Александрович, если мы хотим получить на выходе «Княжеский стандарт», нам просто необходимо нормальное зерно! Гаолян, который используют китайцы, даст отвратительную сивуху. Перегонять эту дрянь замучаемся. Идеально подходит отборная пшеница.
Я потер лицо ладонями. Вздохнул. Разговор у нас с профессором битый час ходил по кругу. Бессонов мыслит как производитель качественного спирта. Правильно мыслит. Хорошо. Но очень далеко от реального положения дел. Он вообще не одупляется, какая сейчас в Харбине обстановка с зерном. Тем более, с качественным.
— С пшеницей туго, Семен Андреевич, — в сотый раз пришлось повторить одно и то же, — Интенданты всё