Я ткнул пальцем в мешок.
— Вот это надо доставить в одно место. Через час ты должен оказаться в Фуцзядяне. Чайный дом «Красный дракон». Знаешь такое место?
— Слыхал, — серьезно кивнул парень, с нескрываемым интересом поглядывая в сторону мешка, — Притон там, говорят.
— Именно. Поэтому довезет тебя Еремей, но высадит за две улицы от «Красного дракона». Нельзя, чтобы моя пролетка маячила у людей на глазах. У черного хода будет ждать китаец в сером халате с красным кушаком. Подойдешь, скажешь одну фразу: «Подарок от князя для ночной посадки». Отдашь мешок и растворишься в воздухе. Сразу к пролетке не беги, покружи немного. Ни с кем не разговаривай, нигде не останавливайся. Сделаешь крюк и вернешься к Еремею. Если по дороге к «Дракону» остановят чужие — бросай груз и беги. Твоя жизнь дороже куска железа. Усвоил?
Лицо Степана стало по-взрослому сосредоточенным.
— Сделаю чисто, Павел Александрович.
Парнишка подхватил груз и бесшумно выскользнул за дверь.
Маховик операции закрутился.
Как только Селиванов покинул кабинет, мы с Михаилом снова уселись за папки. Тимоху я тоже пытался подтянуть, но он сбежал под предлогом срочных хозяйственных дел.
Хватило нас где-то на час.
— Сдаюсь, — выдохнул князь, в сердцах отпихивая документы, — Это невозможно. Применил решетку Кардано, шифр Виженера, пытался искать частотные совпадения. Японцы используют какую-то двойную систему кодировки. Иероглифы прыгают, смысл ломается на каждом третьем знаке. Мозг просто отказывается это воспринимать.
Я поднялся из-за стола, подошел к буфету. Этот образчик древесного искусства появился в моей комнате пару дней назад. Расстарались парни из рабочей бригады Селиванова.
Вытащил бутылку коньяку, стакан. Плеснул золотистой жидкости и протянул грузину.
— Выпейте, Михаил. Расслабьте нервы. Не бывает идеальных шифров. Любую систему создавал человек, а значит, другой человек способен ее взломать.
Манджгаладзе залпом опрокинул алкоголь, закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони.
В кабинет тяжелым шагом зашел Тимофей. Вахмистр принес чайник с кипятком и стопку дров для печи. Сбросив поленья с грохотом на пол, казак вытер руки о штаны, приблизился к столу, с любопытством заглянул через плечо Михаила.
— Все мучаетесь? Иродовы письмена, — проворчал Тимоха, — Нарисуют черт-те что, словно кура лапой по грязи прошлась.
— Это не просто каракули, Тимофей, — устало огрызнулся Михаил, массируя виски. — Это сложнейшая криптография. Токуму Кикан не доверяет секреты дилетантам.
Вахмистр пожал плечами, наклонился ближе к документам.
— Не знаю, ваше благородие, насчет криптографии. Только писарь у них косой на оба глаза. Еще вчера хотел вам сказать, когда мы эти бумажки туда-сюда изучали. Листы-то казенные, с линеечками. А он свои закорючки то на линию лепит, то мимо. Будто пьяный строчил.
В комнате повисла звенящая тишина.
Михаил замер. Его рука с пустым стаканом так и зависла в воздухе. Грузин медленно перевел взгляд с казака на разложенные документы.
— Что ты сказал, Тимоха? — тихо спросил он.
— Дык говорю, мимо линий пишет, — вахмистр ткнул грубым, мозолистым пальцем в страницу. — У нас в полку писарь Ефимка был, царствие ему небесное. Так он, когда интенданту спирт списывал, тоже хитрил. Нормальные слова по линеечке выводил, а те, что для своих предназначались — чутка выше задирал. Издаля глянешь — ровный текст. А присмотришься — скачет. Вот и тут. Эта кракозябра на черте сидит, а следующая — висит над ней. А третья — под черту сползла.
Манджгаладзе сорвался с табурета так резко, что тот с грохотом отлетел к стене. Грузин схватил лист бумаги, поднес его почти вплотную к глазам, чуть ли не упираясь носом в иероглифы.
— Господи Иисусе… — прошептал переводчик. — Шаг по вертикали. Это система позиционного сдвига! Тимофей, вы гений! Вы чертов гений!
Вахмистр смущенно крякнул, отступая на шаг.
— Чего ругаешься-то сразу. Просто так сказал. Глаз зацепился.
— Павел! — Михаил лихорадочно схватил карандаш, придвинул к себе чистый лист. — Это элементарно! Они использовали сетку бланка как координатную ось! Если читать иероглифы, игнорируя те, что выбиваются из ряда по вертикали, получается совершенно иной смысловой ряд! А те, что «висят» — это отдельный текст!
Грузинский аристократ с бешеной скоростью принялся выписывать русские слова, расшифровывая «скачущие» символы. Спустя пятнадцать минут Манджгаладзе отбросил исписанный лист. Руки князя дрожали.
— Вы были правы, Павел. Первые страницы, написанные открытым текстом — это наживка. Абсолютная дезинформация.
— Рассказывайте. Четко и по существу, — я оперся кулаками о стол, нависая над бумагами.
— То, что мы читали ранее… Списки купленных китайских генералов из окружения маршала Чжан Цзолиня. Планы предать атамана Семенова. Это всё фальшивка! Японцы специально составили «документ», чтобы он «случайно» попал в руки китайской контрразведки. Если маршал Цзолинь получит этот список, начнется кровавая чистка в штабе. Он перевешает половину своих генералов по подозрению в измене. Маньчжурская армия останется без командования, погрязнет во внутренних разборках. Идеальный хаос. А настоящий план, зашифрованный сдвигом, раскрывает истинную цель. Никто не собирается предавать Семенова прямо сейчас. Наоборот. Токуму Кикан планирует использовать остатки его белой армии как пушечное мясо. Готовят тайные коридоры через КВЖД. Завозят оружие. Хотят вооружить семеновцев, переодеть их в китайскую форму и устроить масштабные диверсии на железной дороге.
Я задумался, переваривая полученную информацию. Самураи создают повод для вторжения. «Белокитайские» банды громят КВЖД, громят мирное население. Японская императорская армия благородно вводит регулярные войска для защиты своих граждан и стратегической магистрали. Блестяще. Маньчжурия оккупирована за пару недель, а китайские генералы в это время режут друг друга из-за фальшивого списка предателей. Ну что ж… Как говорится, разделяй и властвуй.
Мой взгляд упал на фальшивый список китайских «предателей», составленный японцами для провокации.
— Михаил… — протянул я, зависнув на этом столбике имен и фамилий, — Вы хорошо владеете каллиграфией? Сможете скопировать почерк японского штабного писаря?
Грузин недоуменно моргнул, не понимая к чему клоню.
— Думаю, да. Тушь и кисти имеются. Почерк здесь стандартный, уставной. Но зачем?
Я постучал пальцем по японской дезинформации.
— Раз Токуму Кикан так любезно подготовила список на расстрел для маршала Цзолиня, грех не воспользоваться их трудом. Японцы вписали туда тех, кого хотят убрать чужими руками. Добавим одно имя от себя.
— Чье? — напрягся Манджгаладзе.
— Губернатора Бао Гуйцина, — невозмутимо ответил я, — Впишите его в раздел получателей регулярных взяток от императорского правительства. Укажите солидную сумму. Думаю, грех не воспользоваться ситуацией и не убрать уважаемого Бао Гуйцина с шахматной доски. Мой хороший друг господин Сян будет рад такому повороту. Особенно, если я правильно преподнесу ему этот «подарок».
Глава 14
Надо признать, работал